В Гомельскую областную детскую больницу доставили ребенка, которого мать выкинула в подъезде. Та же мать, которая на полгода оставила на полгода в пустой квартире 3-месячную девочку

История о смерти трехмесячной Снежаны, тельце которой более полугода пролежало в гомельской квартире, шокировало всех, кто о ней услышал («Ничего человеческого», «СБ» за 15 января). Вероятные убийцы — родители девочки. Спустя полгода эта же пара пыталась избавиться от новорожденного братика Снежаны, но малыша спасли посторонние люди. Корреспондент «СБ» попытался разобраться в этой чудовищной истории...

Вечером 8 января жильцов подъезда дома № 46 по улице Мазурова в Гомеле переполошил детский плач. Ребенок кричал до хрипоты. Сбежалось полподъезда. Между вторым и третьим этажами рядом с кофейной банкой для пепла в люльке лежал крохотный подкидыш. Светлана Козлова в деталях помнит, как это было:

— У меня у самой мальчик четырехмесячный. А тут такая кроха — не больше месяца. Худой, красный от крика. Очень кушать хотел. Мы сделали ему смесь и покормили. Успокоился. На руках дождался милиционеров. Разглядывал их. Потом его врачи увезли. Как такого ангела можно было бросить в подъезде? Это сделала не женщина, не человек. Она уже не человек...

Малыша отвезли в Гомельскую областную детскую клиническую больницу, где он сейчас и пребывает в полном здравии. При нем была обнаружена бирка из роддома с фамилией (как потом окажется, фамилия была выдуманной) и адресом матери. Однако искать ее пришлось не там. Через день с указанного адреса в Железнодорожный РОВД с заявлением о пропаже 31–летней дочери пришла пенсионерка. Ее дочь Виолетта еще весной 2014 года ушла с трехмесячной девочкой к сожителю, оставив на бабушку троих детей — 12, 8 и 7 лет. С тех пор она лишь слышала от знакомых, что Виолетту видели в городе пьяной. Про внучку, которой скоро должен был исполниться год, Людмила Федоровна ничего не знала. Походы в квартиру гражданского мужа Виолетты не увенчались успехом. Там никто не открывал. Оперативники терялись в догадках. К найденному младенцу прибавились пропавшая годовалая девочка с мамой.

Через три дня в одной из квартир в районе Волотова, превращенной в притон для бездомных, милиционеры нашли Виолетту и ее 35–летнего сожителя Максима. Первый вопрос был: где Снежана? Пьяные родители сказали, что она спит дома. По указанному адресу вместе с задержанными выехала опергруппа. Увиденное шокировало даже бывалых оперативников, признается и.о. начальника розыска Железнодорожного РОВД Дмитрий Карнаушенко:

— В комнате стояла детская крытая коляска, в которой находился разложившийся труп ребенка (на снимке). Сильного запаха не было, тело лежало долго. Оно уже даже мумифицировалось. Мать начала оправдываться, что ребенка оставили здесь месяц назад, так как не было денег его кормить. Надеялись, что соседи услышат крик и вызовут милицию. Ребенка заберут. Было видно, что смерть наступила довольно давно. Для дальнейших разбирательств мы отвезли их в отдел.

Уже на первом допросе Виолетта призналась: «Снежану убил Максим!» Еще в мае 2014–го он требовал у сожительницы денег — государственное пособие на рождение ребенка. Деньги у нерадивой дочери уже забрала мать — на содержание остальных детей. В порыве злости отец задушил малышку. Потом они оба испугались. Оставили тело в коляске. Закрыли квартиру и ушли скитаться. Бродяжничали 7 месяцев, пока у Виолетты не родился новый малыш. Его она решила спасти (заодно и избавиться), подбросив в подъезд.

По факту смерти младенца управлением Следственного комитета по Гомельской области возбуждено уголовное дело. По подозрению в совершении преступления под стражу взяты мать ребенка и ее сожитель. Назначен комплекс судебных экспертиз, чтобы установить точную причину смерти девочки. Даже если ее не задушили, а оставили умирать голодной смертью — это не менее страшное убийство...

Смерть одного ребенка и попытка избавиться от второго — кошмарный результат образа жизни антигероев этой истории. Что же их толкнуло на путь преступления? По следам родителей–убийц я отправился в малосемейку, где погибла Снежана. Соседи не скрывали своей неприязни к ее родителям. Ольга Хорошун надеется, что их больше не увидит:

— Убить ребенка?! Нет средств — отдайте в детдом. Даже сейчас жутко. Полгода она лежала мертвой там, за стенкой... Наверное, поэтому было так мертвецки тихо.

Соседи признаются, что Максима видели нечасто. Дмитрий Пецевич называет его 29–ю не иначе как «бич–квартирой»:

— Он, скорее всего, бичевал, а сюда приходил изредка поспать. Даже раньше видели его крайне редко. У нас режим жизни: на работу — с работы. Как человек днями ничего не хочет делать?

Если Максим был выпивохой перекати–поле, то Виолетта — многодетная мать. Как она бросила детей? Возможно, ответы есть у бабушки? Возле подъезда ее дома встречаю девочку лет 12:

— Ты из 86–й квартиры?

— Да.

— Дочка Виолетты?

Она кивает.

— Как зовут?

— Лена.

— Про маму знаешь?

— Ушла от нас.

— Раньше она тоже уходила?

— Нет. Мама раньше не уходила никогда, только в прошлом году исчезла.

Глаза девочки наполняются слезами. Не могу больше мучить ребенка вопросами. Поднимаюсь к бабушке. Еще одни глаза — уже пенсионерки Людмилы Федоровны — через приоткрытую дверь кажутся потухшими:

— Я ничего не буду говорить. Нет сил, не хочу. Пусть милиция разбирается...

— Ваша дочь где–то работала?

— Работала? Не смешите... Я ее содержала да на детей получала деньги от государства.

— А жила Виолетта где?

— Пока с нами жила, было плохо, но терпимо. А к этому прибилась... Конец жизни. Уходите, не хочу, чтобы дети знали, им не говорила. Уходите. Нечего мне вам сказать...

Сигналы для того, чтобы обратили внимание на проблемную мать, скорее всего, были и раньше. Может, отделу образования надо было реагировать жестче? В местной поликлинике поднять тревогу, что трехмесячная девочка на 7 месяцев исчезла из поля зрения педиатра и закрепленной медсестры? Куда смотрела бабушка? Нянчила троих внуков и тряслась за дочку, не в милицию же на нее подавать, еще отберут детишек...

Главные ответчики — это парочка тунеядцев, которые сделали детей средством к существованию. Родила дитя — получи 2 миллиона 550 тысяч в месяц. Если это второй ребенок, а первый несовершеннолетний — сумма возрастает до 3.250.000. И единовременное пособие — от 14 до 20 миллионов, из–за которого убили Снежану. В нормальных семьях эти деньги вкладываются в детей, в аномальных — уходят на выпивку родителей.

У одной моей знакомой шестеро детей от разных мужей. Она их рожает раз в два года. Мать–одиночка. Нигде не работает. Получила бесплатную квартиру от государства... То, что есть поддержка, — это хорошо. Но иждивенчество порождает тунеядство, а безделье разлагает человека.

Кроме приговора предстоящего суда за убийство Снежаны, в этой истории остается неясным судьба 4 детей. Трое все еще ждут маму дома, а младенец вообще не знает, что у него есть родные люди.

Советская Белоруссия № 9 (24639). Суббота, 17 января 2015
Автор публикации: Станислав ГАЛКОВСКИЙ