Лечение наркомании в РНПЦ психического здоровья для тех, кто не верит в эффективность лечения, боится ломки, страшится постановки на диспансерный учет

27.09.2013
58
0

Бесцветное существование без событий и впечатлений. Примерно так описывают свою прежнюю жизнь бывшие наркоманы. Дни, месяцы и годы имеют лишь две осознаваемые точки: поиск средств на «лекарство» и сам кайф. Бросить наркотики можно. Об этом кричат билборды и многочисленные видеосвидетельства на YouTube. Правда, число зависимых от этого не уменьшается. Каждый год у нас наркоманов по меркам официальной статистики становится больше примерно на 7 — 15 процентов. Эти цифры, полагают специалисты, можно смело умножать на 6, а то и 7.

Антон

— Я и раньше знал, что у наркоманов может гнить тело. Много раз видел подобные устрашающие видео, но только смеялся, — рассказывает мне голубоглазый молодой парень. Он улыбается, и я вижу, что почти все его передние зубы разрушены. Сказался восьмилетний стаж «дружбы» с наркотиком. Антон познакомился с маком в 16 лет, да так и остался в его цепких объятиях. Осознал, что зависим, когда опустился на самое дно. Друзей растерял, родители выгнали из дому. Нога почернела, передвигаться стало мучительно больно. На теле не осталось живого места — везде гнойные следы уколов. Пришлось ночевать в подъездах и воровать. Много раз Антон мог умереть от передозировки, но все время спасали то «коллеги по цеху», то «скорая». Наверное, судьба его вела, ведь у нас в стране ежегодно по этой причине регистрируется около 100 летальных исходов.

Выход нашелся, когда Антон нос к носу столкнулся с бывшим одноклассником, уже прошедшим курс реабилитации. Сегодня, имея за плечами полтора года, как говорят зависимые, «в чистоте», Антон заново учится жить среди людей. Устроился на свою первую работу — грузчиком в супермаркете. Жизнь меняется со скрипом, но он не унывает, хочет встать на ноги и жениться.

Надежда

Сегодня у нее большие проблемы со здоровьем, а в душе — обида на себя: один лишь опрометчивый поступок стер целых четыре года!

Роковым стал день, когда Надежда узнала, что больна ВИЧ. Она стояла в кабинете у врача рядом с мамой и чувствовала, как пол уходит из–под ног. Казалось, что жизни после диагноза не существует. Примерно после месяца депрессии пошла с подружкой в клуб и там попробовала экстази. Мир стал казаться другим: после недели в офисе пятничные вечера смывали усталость и скуку. Не было ломок, проблем, рядом всегда был кто–то яркий, интересный, мысль о ВИЧ отступила куда–то далеко–далеко, жизнь казалась полной чашей. И тут новый диагноз — рак. С работы уволилась, деньги «на дорогое лечение» стала брать у родителей. Перешла на тяжелые наркотики... Поняла, что нужно лечиться, только когда очнулась на полу в ванной.

Сейчас Надежда учится получать удовольствие от той реальности, которая есть. Уже три года ничего запретного не употребляет, в клубы не ходит, позабыла даже о сигаретах. Говорит, что жизнь интереснее наркотической иллюзии. И очень жалеет, что так поздно это поняла...

Виталий

Его уже нет в живых, наедине с горем осталась его жена и их маленький ребенок. Будучи успешным бизнесменом, Виталий попробовал наркотики в достаточно зрелом возрасте. В 35 казалось, что здравый смысл остановит, если что–то пойдет не так. Спустя полгода сам осознал: уже зависим. Прошел курс лечения в клинике, а затем и реабилитацию. Вернулся домой, наладил отношения с близкими, а вот бизнес заново было сложно отстраивать. Как–то в баре встретил знакомого. Решил разок расслабиться привычным способом. Не выдержало сердце. Утром жена нашла его в машине мертвым...

Кирилл

Он ездит на реабилитацию, как на работу. Остается «чистым» максимум полгода, а затем снова попадает под присмотр специалистов. Сейчас Кирилл в седьмой раз проходит одну и ту же программу. Единственный любимый сын, он никогда не знал ни в чем отказа. Уже в 20 у него появились собственные квартира и машина. Говорит, пропадал на молодежных тусовках. Так и не окончил ни один из трех вузов, куда поступал. Никогда не работал. Сейчас чувствует, что организм дает сбои, но справиться с собой не в силах...

Оксана

В ремиссии она уже два с половиной года. Восстанавливать жизнь приходится по кирпичику: заново включаться в учебу, налаживать диалог с родителями, заводить новых друзей. Сейчас она меньше всего хочет, чтобы о ее скелетах в шкафу узнал кто–то посторонний. А попробовала наркотики, когда училась еще в школе. Отличница, гордость родителей, и тут... Виной всему стала первая любовь. Парень Оксаны приторговывал запрещенными веществами и плотно сидел на игле. Дальше все было очень грустно. Она разругалась с родителями и переехала к любимому. А когда тот умер от передозировки, стала искать способ подзаработать. Давняя подруга пригласила на бокал вина в кафе и... предложила стать проституткой. Безысходность толкнула Оксану и на этот шаг. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы однажды девушка не увидела рекламу реабилитационной программы — и решилась...

Прикладная химия

Говорят, патологоанатом на вскрытии сразу вычисляет зависимого: у того, как правило, уже разложились все органы. И это неудивительно: при внутривенном употреблении частицы наркотика с кровью разносятся по всему телу. Первым делом, говорит заведующий сектором наркологии РНПЦ психического здоровья Владимир Максимчук, страдает головной мозг. Именно здесь находятся все центры регулирования жизненных процессов, здесь расцветает зависимость. Кожа, зубы, сердце, печень, почки — все приносится в жертву в погоне за кайфом. Плюс наркоманы часто страдают нервно–психическими расстройствами и, так сказать, «профессиональными болезнями» — ИППП, гепатитом, ВИЧ.

Но это стереотип, что наркоманы живут не более 10 лет. Однако, при грамотном лечении, их век значительно дольше. По словам Владимира Максимчука, если раньше в Беларуси практически не было зависимых старшего возраста — к примеру, в 2000 году зарегистрировали всего 12 человек старше 50 лет, то сегодня их уже 117. Шанс на исцеление имеет каждый. Проблема в том, что не всякий готов идти в государственную клинику либо общественную организацию. Не верят в эффективность лечения, боятся ломки, страшатся постановки на диспансерный учет. По оценкам специалистов, только 5 — 7 процентов зависимых обращаются за помощью сами, еще 20 процентов приводят родственники. Остальные спасаются кто во что горазд, поэтому официальные данные порой очень далеки от истины.


Такая разная зависимость

На избавление от наркозависимости придется потратить уйму времени. Нужно снять абстинентный синдром в больнице, затем поработать с психологами, пройти курс стационарной реабилитации. И если первый этап займет не более месяца, то второй продлится примерно полгода.

По словам директора местного фонда «Центр здоровой молодежи» Максима Дорогайкина, наркоманы с амфетаминовой зависимостью (в общем числе таких — треть) труднее поддаются лечению, чем те, кто пристрастился к опиоидной группе. Здесь дело в сильнейшей эйфорической памяти, которая формирует непреодолимую тягу. И фантомы этой памяти могут мучить бесконечно долго. Вот и получается, что в клиниках и центрах реабилитации часто одни и те же пациенты. Лечатся — срываются... И едва ли можно предугадать, как отреагирует уже чистый организм на старую дозу сильного наркотика.

Не оглядываясь назад

В РНПЦ психического здоровья мне нарисовали социальный портрет зависимого. Мужчина около 30 лет со средним или средним специальным образованием, разведенный или не женатый, как правило, имеющий судимость. С таким багажом сложно отстраивать жизнь заново. Это все равно что выйти из тюрьмы, считает Максим Дорогайкин, который вот уже семь лет работает с зависимыми. На помощь приходит ресоциализация — курс, направленный на адаптацию бывшего наркомана в социуме. Психологи учат брать на себя ответственность, специалисты помогают в поиске работы. Человек может устроиться на автомобильную мойку, стать фитнес–тренером или даже пройти курс по работе с химически зависимыми людьми и остаться работать в организации. Диспансерный учет? С него снимают, если ты три года находишься в стойкой ремиссии.

К примеру, в прошлом году избавились от этого ярлыка 286 человек, а в позапрошлом — 489 (!). Начать с чистого листа сложно еще и потому, что есть ощущение — прошлое никогда не отпустит. Здесь нужно говорить «нет» каждый день. Многие борются уже не только за себя — за тех, кто идет следом, и дают интервью, принимают участие в съемках социальных роликов, передач. Ведь эта зараза овладевает подростками. Если еще несколько лет назад, по словам Владимира Максимчука, несовершеннолетних наркоманов практически не было на учете, то сегодня — 700 человек.

Цифры «СБ»

На начало года на диспансерном учете в организациях здравоохранения наблюдались 10.115 больных наркоманией. Наиболее проблемный в этом смысле Минск, где проживают чуть больше половины всех зависимых, на втором месте Гомель и Гомельская область. Меньше всего наркоманов регистрируют в Могилевской области: около 400 человек.

Советская Белоруссия №181 (24317). Четверг, 26 сентября 2013 года.

Автор публикации: Екатерина ДМИТРИЕВА

Источник информации http://www.sb.by/post/153345/
Болезни:
Нарколог в Минске Максимчук Владимир Петрович
Нарколог в Минске Максимчук Владимир Петрович
1 27
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

Факты для тем 4–го съезда психотерапевтов и медицинских психологов Беларуси: 15 тысяч наркозависимых, 200 тысяч зависимых от алкоголя, 70 000 употребляющих спайсы и 35 детских психотерапевтов на 1,5 млн. детей и подростков

С 1998 года, когда было зарегистрировано общественное объединение «Белорусская ассоциация психотерапевтов», круг вопросов, решаемых организацией, очевидно расширился. Как, впрочем, и сама когорта специалистов, чье призвание — врачевать душу.

Скажем, по данным главного внештатного специалиста по психологии и психотерапии Минздрава доцента Ирины Байковой, если еще 5 лет назад в стране было примерно 196 должностей психотерапевтов, то сейчас — 283. Хотя, допустим, в Гомельской и Могилевской областях ставки введены, а работать некому: целые районы не имеют специалиста! Психологов же в системе здравоохранения было в 2009 году 377, стало 495. Более того, наша ассоциация создала собственное представительство при Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиге, огромной организации, которая объединяет 12,5 тысячи человек. А это и дополнительный опыт, и знания, и возможность совместных исследований, столь нужных в наше неспокойное время. Есть проблемы, на мой взгляд, и вовсе неотложные.

Один только факт: на 1,5 млн. детей и подростков у нас только 35 (!) детских психотерапевтов.

И это на фоне расцвета среди подрастающего поколения всевозможных зависимостей — от компьютерной до пагубного увлечения так называемыми спайсами. По данным МВД, потребляют их около 70 тысяч человек, преимущественно подростки и молодежь. Но можно ли уповать только на «метод кнута»? Красноречив пример Ирана и Малайзии, где наркоторговцам грозит смертная казнь, а само наркопотребление приравнивается к преступлению: увы, там по–прежнему высок уровень наркотизации. Думается, акцент нужно все–таки смещать в сторону и психотерапевтических механизмов. Речь о психолого–социальном сопровождении.

Вместе с доцентом Гродненского медуниверситета Эдуардом Станько мы недавно как раз предложили такую многоступенчатую модель, которая может применяться начиная от образовательных учреждений и вплоть до пенитенциарной системы. Но здесь остро нужна помощь социальных служб. Сейчас в системе Минтруда готовятся совершенно новые профессионалы — специалисты по социальной работе — реабилитологи, чье предназначение — помогать людям, которые сами со своими проблемами в силу разных причин не справляются. Пациенты с зависимостями, полагаю, тоже их целевая аудитория.

Официально на учете, включая так называемый профилактический, состоит около 15 тысяч наркозависимых. И это только «верхушка айсберга».

Совместно с Гродненским медуниверситетом и РНПЦ психического здоровья сотрудники кафедры реабилитологии Государственного института управления и социальных технологий БГУ проанализировали их «групповой портрет». Оказалось, они гибнут на рубеже 40 — 45 лет — от ВИЧ и его осложнений, гепатитов, инфекций, пневмоний, потребители амфетаминов — от ранних инфарктов и инсультов, которые наблюдаются даже у старших подростков. Но все могло бы сложиться иначе, если бы адаптироваться к жизни им помог профессионал...

А разве не нуждаются в реабилитации более 200 тысяч зависимых от алкоголя?

Граждане, освободившиеся из мест лишения свободы? Не секрет, там людей, зависимых от алкоголя и наркотиков, скапливается на порядок больше. И тут возникает проблема «первого дня свободы»: «вырвавшись», они сразу бросаются «оттягиваться». Отвыкший организм не принимает некогда «стандартную дозу» — и человек погибает... Счет идет на десятки жизней, а в тех государствах, где ведется учет таких случаев, — и на тысячи в год. Вот почему тут требуется психолого–социальное сопровождение.

К сожалению, территориальные центры социального обслуживания населения «держат дистанцию» от зависимых, бывших заключенных и людей с пограничными нервно–психическими расстройствами. Кто же должен ими заниматься?

Как ни печально, мы недалеко ушли от времен Александра Пушкина, который в одной из эпиграмм своего литературного оппонента предлагал отправить в «желтый дом». По–прежнему психические заболевания часто считаются «позорным клеймом».

Проблема еще и в том, что наиболее уязвимые в психологическом смысле пациенты — дети с лейкозами, женщины с раком молочной или щитовидной железы, пациенты обоего пола с опухолями головы и шеи, которым трудно принять свой новый облик и отогнать страх, — в специализированные психиатрические учреждения не пойдут.

Факт известный. Им нужны особые условия, где бы работали профессионалы.

Между тем в Гомельской, Могилевской и Брестской областях до сих пор нет психосоматических отделений на базе обычных стационаров. А ведь модель создана еще в 1986 году — отделение неврозов на базе 10–й минской клинической больницы...

Можно долго перечислять направления, где «специалисты по душе» сегодня необходимы. Паллиативная помощь. «Предабортное консультирование», которое, кстати, уже внедряется, и, по данным акушеров–гинекологов, снижает вероятность аборта не менее чем на 20%. Развитие телефонных служб доверия, в частности, создание единой Республиканской линии для детей и подростков. Перспективное направление — и клубные дома для поддержки людей с психическими расстройствами через общение, раскрытие их талантов.

В общем, на 4–м съезде психотерапевтов и медицинских психологов, который пройдет в этом году, нам с коллегами будет что обсудить и на что нацелиться.

Советская Белоруссия № 43 (24673). Пятница, 6 марта 2015

Автор публикации: Сергей ИГУМНОВ



‡агрузка...