Нейрохирург Арнольд Смеянович: Я делаю любые операции. И аневризмы, и опухоли головного и спинного мозга, и грыжи
![Нейрохирург Арнольд Смеянович: Я делаю любые операции. И аневризмы, и опухоли головного и спинного мозга, и грыжи](https://doktora.by/sites/doktora.by/files/styles/600/public/files/neirohirurg-smeyanovich.jpg?itok=2a1RK1RM)
Накануне юбилея «Комсомолка» поговорила с академиком о радостях жизни, ситуации в медицине и непонятных болезнях [обсудим!]
11 августа Арнольду Смеяновичу исполняется 75 лет. Академик уверяет, что заглядывать в человеческую голову совсем не страшно. А за 50 лет практики он провел немало операций на головном мозге, приходилось принимать разные решения. Страшно было в детстве, во время войны, когда немцы отправили его семью в концлагерь, откуда удалось выбраться чудом...
- Еще было страшно, когда с войны не вернулся отец, - Арнольд Федорович поднимается с профессорского кресла за рабочим столом и усаживается напротив на обычный стул. По-мальчишечьи сдвигает набекрень врачебный колпак, протирает запотевшие очки. - Напарники отца рассказывали, что при десантировании Днепра в 1943 году его смертельно ранили в живот. Чтобы не мучиться, он сам пустил себе пулю в голову...
Черно-белая фотокарточка отца лежит у Арнольда Федоровича под стеклом на рабочем столе, рядом с иконками. Профессор поднимает на меня уставшие блестящие глаза, поясняя, что это последствия многочасового напряжения - утренняя операция прошла под микроскопом.
«Сын с невесткой запретили внуку идти в медицину»
Мы говорим про медицину, про низкие зарплаты, про эмоциональное выгорание. Про все то, что уже набило оскомину, даже сами медработники часто отмахиваются от надоевших разговоров: толку-то!
- Знаете, у меня жена, сын, дочь, невестка - все медики. Когда встал вопрос, куда поступать внуку, сын с невесткой были категоричны: «В медицину - только через наш труп!» Тогда Станислав пришел ко мне: «Дедушка, посоветуй, что выбрать?» Я ему прямо сказал, что кроме медицины мало в чем разбираюсь. И внук принял решение поступать в мед. А сыну я сказал: «Ну нравится ему медицина, чего ж вы мешаете ребенку делать то, что он хочет?»
- Но зарплата у вас в разы ниже, чем у российских коллег. Что ж вы советуете ребенку?
- Я советую ему идти туда, куда душа лежит. Если вернуть время назад, я бы снова выбрал нейрохирургию.
В определении моей специальности большую роль сыграла моя умная интеллигентная бабушка, которая говорила: «Внучок, тебе надо в медицину!» Но отправной точкой стала травма, когда во время войны я попал под немецкий прицеп. Меня оперировал немецкий доктор. Я не понимал ни одного слова, но мама рассказывала, что он был очень добрый…
После окончания мединститута я мог поехать в любую точку Беларуси, особо теплым местечком был Логойск, ведь мой тесть был 1-м секретарем Логойского райкома партии. Но я хотел стать врачом, а не зятем влиятельного человека. И отправился в Дрибин.
Три года оперировал грыжи, прободные язвы, внематочные беременности, останавливал кровотечения после подпольных абортов.
Затем переехал в Минск и стал оперировать под руководством создателя белорусской нейрохирургической школы Эфраима Злотника. Мой учитель был удивительным человеком: харизматичным, обаятельным, с тонким чувством юмора.
В 89-м году он вместе с семьей решил переехать в Израиль и рекомендовал меня на свое место руководителя клиники. Но дело не в этом, для меня показательна история этого удивительного человека и мегапрофессионала именно после переезда.
Да, ему было 70, но он хотел и мог работать. Ему не дали: слишком велика была конкуренция. И тогда в Израиле, из принципа, он пошел работать не по специальности. Но и это не помогло - реакции не было. Потом Эфраим Исаакович заболел, это негативно повлияло на его здоровье и стало причиной досрочного ухода из жизни. А ведь он был очень мощным человеком…
«Спрашиваю: «Кто поможет сделать операцию?» В ответ молчание»
- Нам повезло, наш центр сегодня оснащен шикарной аппаратурой, можно смело утверждать, что нейрохирургия в Беларуси приближена к европейскому уровню.
- Но сейчас, говорят, некоторые медики меняют профессию или уезжают за границу.
- Я и министру сказал об этом, нельзя не замечать эту ситуацию. Однажды мы пытались вернуть из России хорошего белорусского специалиста, но он еще раз глянул на наши зарплаты и наотрез отказался возвращаться из Тюмени. Там его заработок втрое выше.
Но я был так воспитан, что никогда не спрашивал про зарплату.
- Так вы и в 75 лет проводите сложные операции…
- Меня очень удивляет, когда утром спрашиваю у молодых коллег: «Кто поможет сделать операцию?» В ответ - молчание. Что же они будут делать, когда им исполнится 50?
Да, у хирургов напряженная работа, но я заметил, что в любой профессии быстрее эмоционально выгорают ленивые люди. Которые сами себя давят: утром он не хочет идти на работу, к концу дня - еле живой, так ему тяжело! Потом начинается: «Меня не ценят, мне не платят». А кому платят? Платят одинаково. Профессор или академик не намного больше получает.
- Не зря говорят, что все медики у нас взращиваются в одинаковых условиях, а новые Смеяновичи почему-то не появляются…
- Уже появляются. Вон у меня за каждой стенкой все профессора - мои ученики, прекрасные нейрохирурги. Кто-то неправильно информировал, что, мол, я не даю расти молодым. Неправда. У нас семь операционных, и везде трудятся профессионалы высочайшего уровня.
«Головную боль терпеть нельзя»
- Арнольд Федорович, а что делать, если голова раскалывается?
- Нужно понять, почему и как часто болит? Если разово поднялось артериальное давление - это одно...
- Бывает, что виски давит или будто сетка на макушке образовалась...
- Еще бывают мигренеподобные боли, когда сильно болит одна половина головы. Но чаще голова болит из-за повышенного давления. Кому-то помогает таблетка аскофена, кому-то аспирин или цитрамон. У каждого свое лекарство, но глотать их постоянно нельзя - перестанут помогать. Если боль не проходит - срочно к врачу.
На даче не так давно умер сосед, ему было всего 60. Чувствовал себя неважно, но полез на крышу. Уже после смерти выяснилось, что у него начинался инфаркт, а он все трудился… Нужно чаще прислушиваться к своему организму.
- У меня был знакомый - крепкий парень, десантник, еще и 40 не исполнилось. Заехал домой пообедать, голова раскалывалась, таблетка не помогла. Когда приехала «скорая», он был уже без сознания. Через три дня после операции на головном мозге он умер.
- Скорее всего, у него была аневризма. Это когда на сосуде образуется мешок, который под давлением увеличивается. Бывает, стенки мешка не выдерживают, и он рвется. Если гематома и кровоизлияние обширные, человек может погибнуть.
Спасаем двумя способами: напрямую, делая в черепе небольшое отверстие, или не проникая в голову, через бедренную артерию, катетер и специальные спиральки.
Первый способ гораздо дешевле, его применяем чаще. Потому что один катетер стоит порядка 1000 долларов, каждая спиралька - по 800. А их может понадобиться и две, и три. Эти деньги государство может потратить только в том случае, когда по-другому подобраться к аневризме невозможно.
- А если пациент готов заплатить тысячи долларов и не хочет, чтобы ему вскрывали череп дрелью?
- Пожалуйста, никто не запретит. Таких случаев немного, но уже появляются люди, которые не стоят за ценой. Потому что при помощи таких катетеров мы 100% попадаем в нужное место.
- Арнольд Федорович, итальянские ученые на днях заявили, что через два месяца пересадят голову...
- Глупости! Теоретически все можно пришить, но кому от этого легче? Человек будет как растение, потому что сшить спинной мозг, который отвечает за все наши импульсы и движения, без последствий невозможно. Наш знаменитый песняр Владимир Мулявин умер именно от разрыва спинного мозга, который произошел в результате автокатастрофы…
«Рак может возникнуть и у трудоголика, и у лентяя»
- Недавно я в соавторстве выпустил книгу об изменении злокачественных клеток. Но никто в мире еще не выяснил, почему они появляются. У нас всего один институт онкологии, а в Америке более 20 - и то разобраться не могут.
Но за себя могу ответить - мы выполняем операции не хуже иностранцев. У нас есть больные, которые после удаленных злокачественных опухолей головного мозга живут 7 - 10 лет.
Однажды ко мне пришел крепкий высокий молодой человек и, улыбаясь, спрашивает: «Не узнаете?» Оказалось, когда-то я удалил трехлетнему малышу злокачественную опухоль головного мозга, и спустя 20 лет он вернулся меня поблагодарить.
Вот вы спрашиваете, можно ли сгореть на работе? От опухолей не меньше страдают и лентяи, которые годами лежат на диване. Это не показатель. И деньги не всегда спасают. Младший брат президента США Эдвард Кеннеди тоже умер от опухоли мозга, не помогли ни связи, ни новейшие разработки.
Не спасли от заболевания крови и жену Горбачева, хоть весь мир был у ее ног. До определенного времени опухоль может не беспокоить, человек может даже не знать про нее. Кто знает, как лучше?..
- Вы один из лучших нейрохирургов постсоветского пространства. За границей наверняка были бы уже миллионером!
- Роскоши нет. Есть квартира, машина, деревянная двухэтажная дача, зачем мне больше? Причем машину я купил только в начале 90-х, когда начался развал Союза и друг посоветовал: «Бери, а то будет поздно!»
- Не так давно вы отпраздновали золотую свадьбу и очень тепло отзываетесь о супруге…
- Жена очень мне помогла, вся забота о детях легла на нее, хоть она тоже доктор. А периоды, как и в любой семье, бывали разные. Ни за что не поверю, что есть идеальные семьи, где все гладко. В том числе и потому, что вам, женщинам, иногда нужно найти повод придраться. С годами я стал проще к этому относиться, с улыбкой, чаще делаю то, что хочет жена. А потом смеюсь, если вижу ее растерянность, когда побурчать уже и повода нет.
«Нельзя взваливать на себя непосильный груз»
- Арнольд Федорович, вы сейчас в том статусе, когда наверняка можете выбирать, какие операции делать?
- Да, при этом я делаю любые операции. И аневризмы, и опухоли головного и спинного мозга, и грыжи.
- А как расслабляетесь после эмоциональных нагрузок?
- Нужно уметь переключаться. Раньше мы с женой катались на лыжах, сейчас уже ленимся, просто гуляем. В теплое время спасает дача. Самое главное - отвлекаться от той работы, которая тебя давила.
И еще важно трезво оценивать свои возможности, нельзя брать на себя непосильный груз. Плюс работа должна быть разнообразной. Но для меня работа в операционной - в удовольствие.
- Не поверю, что не было ситуаций, когда хотелось послать все подальше: «Гори все синим пламенем!»
- Были, и не раз. Обиды, несправедливость, душа болела. Кажется, что жизнь рушится. Но всегда после такого надрыва наступает момент, когда все становится хорошо. Об этом нужно помнить.
Но и в сложных ситуациях я всегда думал: да, плохо, но кто, если не ты? Еще важно иметь под рукой жилетку, поплакаться близким родным людям, которые поймут и поддержат. Меня часто жена успокаивала: и когда на меня жалобу в Москву писали, и в других неприятных ситуациях.
- А вы смотрели видео, где уставший российский врач избивает больного в реанимации?
- Нужно проверить его голову. Кто дал тебе право избивать человека, тем более больного? Накопилась усталость - отойди в сторону, стукни в стенку, выругайся про себя. Человек под наркозом может нести что угодно! Есть всякие врачи, бывают разные пациенты. Однажды пациент плевался на врача. Бывает и так, ничего - отойди в сторону. Но руку поднимать нельзя.
Я всегда говорю: «Никогда не делайте людям подлостей, гадостей, потому что они вернутся к вам обратно». Я, будучи директором, объявил лишь два выговора. И то попросил не записывать их в трудовую книжку, зачем людям жизнь портить?
Хотя все трудности относительны. Помню, мама рассказывала, как в 38-м году - мы тогда жили в Хабаровске - посадили командира полка, в котором служил отец, невиновного человека. Его долго ломали, а потом выпустили, но уже тяжелобольного. Тогда многих сажали. Отец ходил под этим эмоциональным гнетом чернее тучи и однажды сказал маме: «Если меня арестуют, передай детям, что я ни в чем не виноват…»
Я верю в высшие силы, вот видите, на мне золотой крестик с цепочкой, это друзья на 60-летие привезли из Иерусалима из храма Гроба Господня. Я уверен, что человек проживет столько, сколько уготовила для него судьба. Но при этом у меня в кармане всегда с собой таблетка нитроглицерина и аспирина. Она может и не спасти, но психологически так легче. Это как эффект плацебо, когда ты уверен, что рядом есть спасительное средство - таблетка, жилетка или родной человек, - которое обязательно поможет в трудную минуту.
Татьяна ШАХНОВИЧ. Фото: Виктор ГИЛИЦКИЙ
Нейрохирург в Минске Смеянович Арнольд Федорович |
Лечение магнитным стимулятором депрессии, шизофрении, панических атак, инсульта, мигрени, болезни Паркинсона в РНПЦ Психического здоровья в Минске
![](https://doktora.by/sites/doktora.by/files/novosti/magnitnaya-stimulacia-v-minske.png)
Лечебная ритмическая транскраниальная магнитная стимуляция (рТМС) – новый эффективный, неинвазивный, безболезненный метод лечения различных психических и неврологических заболеваний путем воздействия высокоинтенсивного магнитного поля на структуры головного мозга. Во время процедуры используется магнитное поле в диапазоне от 0,4 до 2,1 Тл - подобной интенсивностью обладают современные аппараты МРТ и не обладают обычные аппараты магнитотерапии, применяемые в отделениях физиотерапии.
В Республиканском научно-практическом центре психического здоровья имеется на данный момент единственный в Республике Беларусь магнитный стимулятор с системой охлаждения койлов, позволяющий не только проводить диагностические процедуры, но и оказывать терапевтическое воздействие.
В зависимости от заболевания в задачу рТМС входит торможении или стимуляция определенных структур головного мозга (дорсо-латерально префронтальной коры, первичной моторной коры, дополнительной моторной коры, центра речи, мозжечковых структур, слуховых центров, зрительных центров или других отделов головного мозга).
Спектр заболеваний, при которых эффективно применение рТМС:
- депрессии различной степени тяжести (в том числе и не отвечающие на стандартное медикаментозное лечение);
- слуховые галлюцинации при шизофрении;
- негативная симптоматика при шизофрении;
- панические атаки;
- хроническое болевое расстройство, синдром фибромиалгии;
- обсессивно-компульсивное расстройство;
- посттравматические расстройства;
- инсульт с неврологическим дефицитом (двигательными, чувствительными, зрительными и речевыми нарушениями);
- болезнь Паркинсона;
- мигрень.
Проведение процедуры безболезненно и безопасно для здоровья.
Воздействуя на определенные структуры головного мозга в режиме торможения или стимуляции, мы можем существенно улучшить состояние пациента.
Длительность непосредственно самой процедуры в среднем колеблется от 15 до 20 минут. Режим воздействия, зона стимуляции и сила магнитного поля определяются исключительно индивидуально. Режим воздействия и зона стимуляции определяются заболеванием. Перед каждой процедурой проводится определение порога моторного ответа (того минимального значения магнитного стимула, на который возникает движение мышц кисти). По значению порога моторного ответа индивидуально определяется сила магнитного поля, применяемого при лечебном воздействии каждого конкретного пациента.
Противопоказания.
Единственным абсолютным противопоказанием является наличие в теле пациента намагничивающихся (железосодержащих) металлоконструкций (послеоперационной скобы и клипсы, суставные протезы, помпы, аппараты кардистимуляции и пр.). Наличие зубных протезов и зубных коронок - противопоказанием к проведению лечебной процедуры не является.
Относительным противопоказанием является сочетание вышеуказанных заболеваний с эпилепсией.