Психосоматика геморроя

27.02.2019
139
0
Психосоматика геморроя

Дмитрий Гребенников не раз отмечал в своих интервью, что 80% его пациентов — айтишники. Как врач-проктолог он видит причину в стрессах, «печеньках» и длительном сидении за экраном монитора. Но как психоаналитик считает: виной тому — что его пациенты «сбегают в работу от реальности». dev.by попытался с помощью Дмитрия залезть в голову к минским разработчикам, а также разобраться с первопричинами проктологических заболеваний.

Дмитрий Гребенников - кандидат медицинских наук; автор более 20 статей в медицинских изданиях СНГ; автор 3 патентов на изобретение; соавтор учебно-методического пособия «Проктология», утверждено Министерством Здравоохранения Украины.​

«Геморрой — это болезнь характера»

Дмитрий Сергеевич, вы — врач-проктолог или психоаналитик?

И то, и другое. Уже работая проктологом, я как-то познакомился с интереснейшим человеком — телесно-ориентированным психотерапевтом Владимиром Гунченко. За час общения с ним узнал о себе столько, сколько не постиг бы и за годы. И был настолько воодушевлён, что пошёл учиться. Я окончил институт психоанализа в Запорожье, начал практиковать: по утрам — обходы и операции в больнице, по вечерам — практика в своём кабинете. Позже я прошёл также первичную специализацию по психиатрии.

Но в Беларуси я не практикую как психоаналитик. Веду приём только как проктолог, оперирую.

И в «голову» к пациентам залезть не пытаетесь?

Специально нет, ведь это большая работа. Хотя я и так многое вижу: ведь геморрой — это болезнь характера.

Вот здесь поясните: у тех, кто склонен к геморрою, особый характер?
Ну да, это, как правило, люди, зацикленные на таких вещах, как безопасность, материальная стабильность, защищённость.

Фрейд описал их как обладателей «анального характера». Психологи выделяют его подтипы — анально-удерживающий и анально-выталкивающий. Первых, возможно, осекли в детстве: «Терпи!» или «Не смей какать на ковёр!». Они выросли упрямыми, педантичными, очень бережливыми и даже скупыми, скрупулёзными, пунктуальными. Вторые наоборот импульсивны, склонны к разрушению: среди них немало интернет-троллей и злобных комментаторов. Они вроде как «мстят» за то, что в детстве их против воли приучали к горшку или отругали, не позволив какашки по полу размазывать или бросаться ими в кота. Сейчас делают это неосознанно — избавляются таким образом от напряжения.

Все ваши пациенты обладают таким характером?

Многие. Но я понимаю, к чему вы ведёте: нет, не у всех айтишников анальный характер. У пациентов проктолога — в большинстве своём. Но какие-то черты анального характера есть у нас всех.

«Айтиголовые» уходят от реальности в другой мир, виртуальный»

В своих интервью вы не раз говорили, что у вас на приёме «очень много айтишников…»
Так и есть, их примерно 80%. Иногда я думаю: не потому ли, что Беларусь — айтишная страна. Какого пациента ни спроси, поголовно отвечают: «Я программист», «Я айтишник».

И у всех геморрой?

Ну нет. У многих проблемы с кишечником, в частности запоры. Немало и тех, у кого геморрой или трещины.

Как психоаналитик вы отмечаете какие-то черты, которые объединяют специалистов ИТ сферы, — почему они склонны к таким недугам?

Я вижу на приёме «головастиков» — людей, что живут в уме.

Понимаете, есть люди телесные — они живут в реальности: не в мечтах, не в мыслях. Их внимание и желания находятся в теле, а не в голове. Они чувствуют других и могут принять чужую боль, контейнировать её, как говорят психологи, — это и является критерием зрелой личности. А «головастики» или «айтиголовые» уходят от реальности в другой мир, виртуальный, и в нём закрываются от страхов, проблем, боли: и чужой, и своей.

У меня есть приятель-айтишник — он никогда не отвечает на телефонные звонки. Принципиально. Посылает мне голосовые сообщения: «Пиши в мессенджер». Так он уходит от эмоционального контакта: ведь с помощью голоса можно попросить, надавить, потребовать, вызвать жалость — а ему не нужны эмоции. 

Ещё «головастики» мыслят не образами, а цепочками: да — нет, нет — да. Причинно-следственные связи для них — всё. То, что не укладывается в логику, лишнее. Как говорит один мой товарищ: «Во всё, что нельзя посчитать, я не верю!»

«Какое отношение проблемы имеют к заднему проходу? Самое прямое».

А как, простите, всё сказанное связано с заболеваниями у айтишников?

Так все ведь болезни от головы. Молодёжь фрустрирована — живёт в страхах, спасаясь от них в работе. А любой страх может проявиться геморроем.

Что это за страхи?

Страх брать ответственность на себя, страх принимать решения, страх общаться с противоположным полом — да и в принципе общаться, а ещё страх одиночества.

Как из-за страхов развивается болезнь?

Страх аккумулируется в теле. А точнее — в области копчика, в прямой кишке: ведь не случайно говорят о том, кто напуган, что он «поджал хвост».

Страхи «в кишечнике» вызывают только геморрой или ещё какие-то заболевания?
Трещины. Я заметил, что они довольно часто возникают у людей, которые буквально разрываются, решая ту или иную проблему, — и не могут выбрать.

Звучит странно. Сейчас многие подумают: да что он говорит? Какое отношение проблемы имеют к заднему проходу? Самое прямое. Ты общаешься с пациентом, и слышишь: «Надо переезжать — а тут у нас престарелые родители остаются».

Бывает, из-за таких проблем у пациентов длительно не заживают раны после операций. И что ты ни делаешь — пока они не поменяют установки у себя в голове, ничего не получается.

На самом деле были такие случаи?

Да, и много. Парадокс, но болезнь человеку всегда «выгодна». Так он «тянет» из окружающих жалость, сочувствие, внимание. У него вся жизнь под это заточена: болезнью он оправдывает свои «удобные» привычки, своё бездействие, избегание каких-то активностей и прочее. Надо менять работу — «Не потяну, я ведь болен», жениться — «Ой, где бы найти такую, как мамочка».

Хорошо, когда хирург видит: если ли у человека ресурс на выздоровление, или нет — желает ли он того сам. Бывает, я отправляю людей домой со словами: «Операцию стоит отложить». И объясняю, почему: «Я своё дело сделаю, но выздоравливать будете вы — не я. Вы к этому готовы?»

И знаете, в таких случаях люди и сами нередко отказываются от операции, потому они не хотят ничего менять в своей жизни. Или не готовы приложить усилия — а желают, чтобы доктор за них всё сделал.

«Ничего страшного не случается, если человек перестаёт драматизировать»

Вы сказали, что люди нередко переживают эмоции не телом, а головой. А как это — телом? 

Это когда человек говорит от сердца: «Я так рад тебя видеть!» — и распахивает объятия. Он чувствует жизнь каждой клеткой, и мы ему верим, потому что он не врёт в первую очередь самому себе.

Хотите противоположный пример: мы сидим в кафе с моим товарищем-айтишником и его молодой женой — они неделю как поженились. Она шепчет ему: «Я так тебя люблю». Он в ответ: «Я тебя тоже, малыш», — а сам в телефоне, даже не повернулся в её сторону. Да, он любит её, но его «тоже» переживается головой — это не чувства.

Такие люди не живут чувствами, потому что они «опасны»: чувства могут ранить, травмировать — разлука, печаль, тревога. Головой переживать их проще, так и поступают «головастики», когда убегают от чувств.

Почему офисные работники предрасположены к геморроям?

Ну, во-первых, долго сидят. Во-вторых, злоупотребляют печенюшками: обратите внимание на описание любой айтишной вакансии — «дружелюбный коллектив, печеньки». Что в-третьих и в-четвёртых — малоподвижный образ жизни и стрессы.

Разве стрессов можно избежать?

Нельзя.

Но можно изменить своё отношение к жизни — не драматизировать. Общество сегодня всё время в ожидании: «что-то произойдёт». А что произойдёт? Да ничего! Ничего страшного не случается, если человек перестаёт драматизировать.

А лучший способ прийти к этому — получить опыт, принять всё происходящее и сказать: «Да ерунда».

Не уложиться в дедлайн и махнуть рукой?

В общем да. Опоздать на самолёт — и разрешить себе это: ну, так случилось — опоздал. Не носиться, как курица с отрубленной головой. Наши люди очень драматично настроены: хотят всё контролировать. Но на самом деле человеку тут ничего не принадлежит — вот это и нужно понять.

«Кто не может оторваться от стула — пусть ставит будильник, пока тело не привыкнет»

Можете дать рекомендации: как избежать геморроя и других заболеваний прямой кишки?

Если коротко, то нужно изменить три вещи — образ жизни, образ мыслей и питание.

Привносим движение в свою жизнь: не прилипаем к стулу на весь день, а делаем перерывы — хотя бы раз в час встаём, приседаем. Кто не может оторваться — пусть ставит будильник: и так до тех пор, пока тело не привыкнет, потому что у каждого человека есть внутренние часы — чувство времени можно выработать.

Достаточно будет 5-10 минут поприседать, размяться. Хотя бы прогуляться к кулеру. 

Потом образ жизни: лично я к ЗОЖ отношусь плохо. ЗОЖ ради того, чтобы чувствовать себя здоровым, к здоровью не ведёт — занятия должны приносить удовольствие. Нравится бегать или ходить в «качалку”— вперёд. Не нравится — не надо: тогда лучше в теннис играй, плавай, на коньках «фонарики» выписывай, просто гуляй с собакой. Если ЗОЖ через силу и «ну, так надо», то пользы от этого никакой.

Дальше режим отдыха: спать нужно 8 часов — это оптимально. Мало спать могут те, кто обладает большим количеством энергии и владеет своим вниманием.

Я знаю, что среди айтишников немало ночных птиц, часто живущих по другому графику. Скажу вот что: раньше мне приходилось много дежурить по ночам — и я по себе знаю, к чему приводит нарушение сна. Назавтра ты как побитый палкой. Организм человеческий терпелив — можно перенастроить себя и работать по ночам, а спать днём, но будет ли от этого хорошо — неизвестно. Мне кажется, это неправильно.

Советы по питанию слышал каждый не раз: есть клетчатку — ни в коем случае не забывать, что на столе должны быть фрукты и овощи. Пить достаточно воды. Сколько — да сколько пьётся, главное: не меньше литра в день.

И вот мы подобрались к самому сложному — образу мыслей. Иногда нужно разочароваться в себе: иначе поменять что-то нереально. А жизнь сегодня заточена под то, чтобы человеку всё в себе нравилось, — ведь тогда он будет больше потреблять. «Я крутой» — кричат его фотки в Instagram. «У меня своё особое мнение» — такой посыл от его постов в Facebook. Человек тешит своё эго, живёт в иллюзиях. Конечно же, когда-нибудь он за это заплатит.

И ещё одно: перестать драматизировать. Принять тот факт, что я могу опаздывать, не укладываться в сроки, потерять работу или деньги, болеть — ведь люди болеют. Но я могу и выздороветь. А то обычно как: если я заболел — это капец, «и значит мы умрём», как пела Земфира.

Я часто вижу на приёме: у пациента небольшая трещинка или геморроя по сути и нет — а у него уже психоз. Он приходит в жутком стрессе. А надо научиться принимать всё это, и чётко понимать: «Сейчас я болею. Скоро выздоровлю».

Татьяна Карюхина, Александр Корсаков

Болезни:
Проктолог в Минске Гребенников Дмитрий Сергеевич
Проктолог в Минске Гребенников Дмитрий Сергеевич
1 82
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Проктологи в Минске

Найдено 3 врачей (отображаются 1 - 3)

Обновлено 08.02.2021
Гинюк Вадим Анатольевич
1 276
отзывов к врачу
Врач проктолог
врач высшей категории, стаж работы с 2005 г.
Последний отзыв
Замечательный доктор! Профессионал! Очень деликатный, осмотры проходили безболезненно и спокойно....подробнее
Обновлено 23.01.2021
Мулица Вячеслав Валентинович
1 297
отзывов к врачу
Врач проктолог
врач высшей категории, стаж работы с 2001 г.
Последний отзыв
Вячеслав Валентинович решил мою застарелую проблему на раз-два....подробнее
Обновлено 15.12.2019
Попков Олег Викторович
1 67
отзывов к врачу
Врач проктолог
врач высшей категории, стаж работы с 1985 г.
Последний отзыв
Искренне благодарю Олега Викторовича за успешное и высокопрофессиональное проведение операции, внимание и помо...подробнее
‡агрузка...

43-летний юрист умер после операции в военном госпитале

Житель Борисова Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. Мужчина пошел на операцию из-за геморроя, у него открылась язва, и через несколько суток он умер.

«Просил направить в „вышестоящую“ больницу. Ответили: нетранспортабельный»

Алексей Григорьевич Черников чуть больше года назад похоронил 43-летнего сына. Сын работал юристом, воспитывал ребенка. В феврале прошлого года он лег в военный госпиталь в Борисове сделать операцию, а на шестой день умер уже в другой клинике в Минске. Забыть такое невозможно, и сегодня, словно это было вчера, он вспоминает события конца зимы — начала весны 2018-го.

— Сына беспокоили геморроидальные узлы, он обследовался у врача в частной клинике в Жодино, думал ехать на операцию в Минскую областную клиническую больницу. Уже собирался это сделать, но встретил в Борисове знакомого хирурга из военного госпиталя, — рассказывает он, как сын решил лечь на операцию в Борисове.

22 февраля 2018 года Станислав заключил договор о платных услугах с Борисовским военным госпиталем и прошел обследование перед операцией по удалению геморроидальных узлов прямой кишки.

По словам Людмилы, супруги Станислава, за обследование перед госпиталем заплатили около 60 рублей. Еще какую-то сумму платили за койко-место примерно в течение трех-четырех дней. Каждый день стоил около 20 рублей. Сама операция, по словам отца Станислава, была бесплатная, но предполагалось, что после нее нужно будет еще заплатить за наблюдение и нахождение в госпитале.

28 февраля Станиславу операцию сделали.

— 1 марта мы его навестили — чувствовал себя нормально. 2 марта с утра мне позвонил его врач и сказал, что у сына открылось кровотечение. Я приехал в госпиталь и попросил немедленно направить в «вышестоящую» больницу. Ответили, что он нетранспортабельный.

По словам Алексея Григорьевича, у сына еще в 2009 году нашли язву двенадцатиперстной кишки. Причем тогда ФГДС («зонд») ему делали в том же военном госпитале. Он удивляется, почему перед операцией врачи не сделали ему эту же процедуру и не проверили, есть ли язва.

Собеседник рассказывает, что после операции по поводу геморроя, по словам сына, он попросил по совету врачей купить ему колы. Бутылки с ней Алексей Григорьевич видел у него в госпитале.

После смерти сына Алексей Григорьевич сразу же написал заявление в СК.

Из заключения судмедэкспертизы от 16 августа 2018 года следует, что кровотечение у Станислава обнаружили поздно вечером 1 марта.

Уже тогда предположили, что это может быть осложнением язвы двенадцатиперстной кишки и сделали ему «зонд». Исследование это подтвердило.

2 марта мужчине не один раз переливали кровь, а также во время гастроскопии провели обкалывание язвы. Кровотечение все равно продолжалось. Днем того же дня ему сделали операцию по ушиванию язвы. 3 и 4 марта состояние Станислава ухудшалось, медики предположили, что кровотечение продолжается.

— Я все время настаивал на том, чтобы его перевели в другие клиники. 5 марта с утра в госпитале мне сказали, что «никто не хочет его брать».

Затем приехали доктора из военного госпиталя в Минске, провели консилиум, и вечером его на реанимобиле туда забрали. И если раньше мне говорили, что он нетранспортабельный, то сейчас он им почему-то стал. 

Его в Минске — на операционный стол, еще какую-то операцию хотели сделать, но он умер.

После этого отец Станислава обратился в Следственный комитет и попросил возбудить уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником).

Эксперты: «Пациент сам утаил от врачей, что у него была язва»

По мнению Алексея Григорьевича, если бы в военном госпитале перед операцией взяли карточку сына из поликлиники, то увидели бы, что у него язва и, возможно, не делали бы операцию из-за геморроя. При этом когда его состояние ухудшалось, по словам отца, письменного согласия на операцию сын не давал. Также он не понимает, почему сына так долго не переводили в другие больницы.

— Они пытались своими силами спасти человека, но, думаю, у них не было таких возможностей.

16 августа 2018 года закончилась судмедэкспертиза. В ней медики объясняли, что у Станислава спрашивали, была ли у него язва, и он ответил, что нет. По поводу колы один из врачей подтвердил, что сам рассказал Станиславу, что после операции могут возникнуть постпункционные головные боли и лечить их можно внутривенной инъекцией кофеина или продуктами с кофеином — чаем, кофе и колой. Но так как на боли он не жаловался, никакие кофеиносодержащие лекарства и продукты Станиславу не назначались.

В заключении судмедэкспертизы указано, что причиной смерти стала язва двенадцатиперстной кишки, осложненная прободением кишки с местным перитонитом, желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания, полиорганной недостаточностью.

Специалисты добавили, что по данным медицинской литературы и хирургической практики, смерть в больнице пациентов с желудочно-кишечным кровотечением составляет 5%, при развитии геморрагического шока прогноз ухудшается — летальность может достичь 50%. Геморрагический шок — это состояние, которое возникает из-за массивной кровопотери и выходит, что объем крови не соответствует объему сосудистого русла. В итоге может развиться недостаточность нескольких функциональных систем организма.

Эксперты пишут, что клинические, инструментальные и лабораторные обследования перед операцией провели в достаточном объеме «для установления правильного, но неполного диагноза — хронический геморрой, осложненный кровотечениями». Анамнез собрали неполно, не затребовали выписку о перенесенных заболеваниях из поликлиники, и это повлияло на то, что перед операцией не диагностировали язву.

Почему врачи это сделали? Эксперты указывают, что Станислав сам утаил от медиков, что у него была язва. Отец Станислава считает, что этот момент можно было бы увидеть в выписке из поликлиники, если бы ее запросили.

В заключении экспертов указаны недостатки в работе врачей Борисовского военного госпиталя: например, дежурный медик 1 марта в 17.30 не назначила Станиславу общий анализ крови и не вызвала срочно эндоскописта, в итоге гастроскопию сделали только в 23.00. Также, по мнению специалистов, хирурги необоснованно отсрочили ушивание язвы, когда кровотечение не прекращалось. По оценкам экспертов, операцию нужно было сделать раньше.

Так как в госпитале не было анализатора, который оценивает кислотно-щелочное состояние организма, этот анализ не делали, а он был нужен. Кровь со 2 по 3 марта перелили в недостаточном объеме. И что важно, специалисты пришли к выводу: Станислава стоило перевести в «вышестоящую» больницу не позднее утра 3 марта. А там, напомним, он оказался только вечером 5 марта.

Это не все. Есть еще один момент: в заключении судмедэкспертизы написано, что подготовка к операции и сама операция могли вызвать у Станислава стресс и способствовать развитию обострения язвы двенадцатиперстной кишки. На это также могло повлиять и то, что после операции он пил колу.

И итог: основным фактором смерти, по мнению экспертов, стал характер и тяжесть болезненного процесса. А недостатки в действиях врачей в Борисовском военном госпитале «могли способствовать неблагоприятным последствиям течения патологического процесса, однако в причинной связи с наступившими последствиями: обострением имевшейся и скрываемой пациентом язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, осложнившейся точечным прободением кишки с местным перитонитом, активным рецидивным желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, ДВС-синдромом, полиорганной недостаточностью и смертью пациента, не состоят».

По делу провели повторную судебно-медицинскую экспертизу. Она завершилась 22 декабря 2018 года.

Эксперты отметили, что неосложненная язва не считается противопоказанием для операции по поводу геморроя. А лапаротомия (разрез брюшной стенки для доступа к брюшной полости. — Прим. СМИ), которую делали в госпитале, не считается сложным медицинским вмешательством, поэтому на нее не нужно письменное согласие. Они ссылаются на указ президента № 619. При этом указывают, что в записи из госпиталя в истории болезни согласие получено.

В приложениях к указу президента № 619 есть перечень высокотехнологичных и сложных медицинских вмешательств. Но сама по себе суть документа касается материального стимулирования. Он так и называется «О совершенствовании материального стимулирования отдельных категорий врачей и медицинских сестер».

Алексей Григорьевич обратился за разъяснениями в Госкомитет судебных экспертиз. 4 апреля 2019 года ему пришел ответ. В нем написано, что к экспертизам привлекались высококвалифицированные клинические и компетентные специалисты, и их заключения не вызывают сомнений в научной обоснованности и объективности.

«В заключениях экспертами не делалось каких-либо выводов о невиновности врачей. Вина является юридическим, а не судебно-медицинским понятием, поэтому ее установление выходит за пределы компетенции судебно-медицинской экспертизы», — написали там.

Дополнительно в ответе сообщили, что сведений о даче экспертами «ложного заключения», «подложных выводов» либо «заинтересованности в оказании помощи уйти от уголовной ответственности врачам и должностным лицам военного госпиталя в Борисове» не установлено. Но если Алексей Григорьевич знает о таких фактах, то сам может обратиться в органы уголовного преследования.

По поводу того, является ли лапаротомия сложным медицинским вмешательством, в Госкомитете судебных экспертиз ответили, что перечень сложных вмешательств регламентирован приложением к указу президента № 619 и эксперты были в этом правы.

Сейчас идет дополнительная экспертиза по делу Станислава Черникова.

— Окончательное процессуальное решение по данному факту не принято. Следствие ожидает заключения назначенной дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, — рассказала официальный представитель УСК по Минской области Татьяна Белоног.

Алексей Григорьевич до сих пор не может понять, как вообще вышло так — что сын умер.

— Ведь кровотечение у него началось в больнице, а не в лесу или на рыбалке! — удивляется он.

***

Как рассказали СМИ в отделе информации Генпрокуратуры 26 июня 2019, по факту смерти Станислава Черникова из Борисова, который лечился от геморроя в военном госпитале и умер из-за язвы, возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником). Санкция статьи предполагает наказание в виде ограничения свободы на срок до пяти лет или лишения свободы на тот же срок со штрафом и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения.

Дело направили для организации предварительного расследования в прокуратуру Минской области. Там уточнили, что еще 6 июня его передали для предварительного расследования в УСК по Минской области.

— В Борисовский районный отдел Следственного комитета поступило уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой, для дальнейшего расследования, — сказала официальный представитель областного УСК Татьяна Белоног.

По словам Алексея Черникова, отца умершего пациента, ранее Борисовский районный отдел Следственного комитета в возбуждении уголовного дела отказывал.

Напомним, Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. В феврале прошлого года мужчина лег на операцию в военный госпиталь в Борисове из-за геморроя, после операции у него открылась язва, а на шестой день он умер уже в военном госпитале в Минске.

Наталья Костюкевич / Фото: Дарья Бурякина / СМИ



‡агрузка...