Прорыв в мировой медицине: в Беларуси больному раком легкого пересадили трахею, выращенную искусственно

20.07.2016
45
0
Трахея донора после очистки от клеток. Фото предоставлено пресс-службой Министерства здравоохранения Беларуси
Прорыв в мировой медицине: в Беларуси больному раком легкого пересадили трахею, выращенную искусственно

Анатолию Хлопкову из Рогачева Гомельской области 65 лет. Более 40 лет он курил. В 2015 году у него обнаружили рак легкого с прорастанием в трахею. Болезнь дала о себе знать на третьей стадии, у Анатолия появилась одышка, ему стало больно глотать. Имена медиков, которые спасли жизнь этому человеку вошли в историю. Три месяца назад в Беларуси провели уникальную онкологическую операцию: протезировали трахею, используя биоклеточные технологии.

Сегодня в Республиканском центре позитронно-эмиссионной томографии в Боровлянах не совсем обычный день.

Медики рассказывают о том, как пока единственному в стране человеку пересадили трахею с помощью тканеинженерного протеза. Некоторые из этапов этого метода уникальны для всего мира, фактически, это прорыв в медицине.

Рассказывает об операции и сам пациент — Анатолий Хлопков. Говорит, что одышка уже перестала мучить. Появляется, когда он поднимается по лестнице, но быстро проходит.

Сейчас он на пенсии. 39 лет работал механиком в дорожном хозяйстве. Работа была связана с укладкой асфальта. Курить бросил два года назад, через год после этого узнал, что у него рак легкого с прорастанием в трахею. Причем стадия заболевания — третья. Четвертая в онкологии — последняя. Обычно в таких случаях человек умирает через месяц-два после постановки диагноза.

Мужчина рассказывает, что до трагической новости флюорографию делал ежегодно, проблем не было.

Директор Республиканского научно-практического центра онкологии и медицинской радиологии имени Н. Н. Александрова Олег Суконко объясняет, что флюорография не выявляет рак на ранних стадиях.

— Для онкологии она — прошедший этап. Только компьютерная томография определит болезнь на ранней стадии, — говорит он.

По словам специалиста, такую томографию для профилактики, если человека ничего не беспокоит, нужно делать раз в три-четыре года.

В центр онкологии и медицинской радиологии Анатолий Хлопков поступил с жалобами на одышку. Прооперировали его три месяца назад. Через две недели после этого выписали. Сейчас болезнь не прогрессирует. Анатолий говорит, что желание жить преодолело страх перед операцией.

К такому прорыву белорусская наука шла пять лет — в течение этого времени велись разработки в рамках специальной госпрограммы, на которую выделили 250 тысяч деноминированных рублей, еще 50 тысяч внес сам Центр онкологии и медицинской радиологии.

— У пациента был рак легкого с прорастанием в трахею. Необходима была операция с удалением трахеи и легкого. Но чем заменить этот участок? — простыми словами объясняет суть операции Олег Суконко.

Трахею взяли у умершего человека, очистили ее от клеточных элементов. То есть трахея стала матрицей, универсальной заготовкой.

У больного раком легкого из костного мозга извлекли стволовые клетки и передали в лабораторию. Там матрицу заселили клетками пациента и вырастили искусственную трахею, после чего ее пересадили. И она прижилась.

— Поверьте, с научной точки зрения это в сто раз сложнее, чем пересадить любой орган, в том числе и сердце, — говорит Олег Суконко.

Операция состояла из пяти этапов. Некоторые из них ранее проводили в других странах. Но именно такой комплекс до белорусских медиков не выполнял никто.

Этап реваскуляризации — это ноу-хау наших медиков. Он представляет собой пересадку очищенной трахеи донора в мышцу пациента. В таком случае улучшается питание имплантируемых клеток и меньше шансов получить осложнения после операции. Эту идею предложил доктор медицинских наук, профессор, заведующий хирургическим отделом Республиканского научно-практического центра онкологии и медицинской радиологии имени Н. Н. Александрова Владимир Жарков.

— К такой операции мы готовили несколько человек, — рассказывает он. — Параллельно лежал пациент с рецидивом рака щитовидной железы, который массивно врастал в трахею. На второй день после поступления, когда еще мы не закончили обследование, он умер.

Сегодня в мире трахею протезируют разными способами. Операции проводили в ведущих мировых центрах России, Испании, Бельгии, Англии, США. Но выживаемость таких пациентов на низком уровне. Чаще всего они умирают от пневмонии, так как пересаженная трахея не сокращается и не позволяет отхаркивать мокроту.

Наши медики благодаря уникальному методу верят в хорошие перспективы для своего пациента.

— Уже очевидно, что организм не будет отторгать трахею, она работает. Три месяца — достаточный срок для хирургии, — говорит Олег Суконко. — Но при этом пациента будут наблюдать всю жизнь.

По оценкам профессора Владимира Жаркова, около 30 человек в год в Беларуси со злокачественными опухолями, проросшими в трахею, нуждаются в подобных операциях. Если учесть и другие случаи сужения трахеи, то общее количество нуждающихся может достичь 50 человек.

Сейчас к такой операции подготовлено еще два пациента. Донорские трахеи уже очищают от клеток.

Первый пациент Анатолий Хлопков сегодня находится в центре в Боровлянах на плановом обследовании. На следующей неделе он планирует вернуться в родной Рогачев. Там его ждет семья, в том числе внучка и внук.

— Я благодарен медикам за то, что жив, — говорит он. — Знал, что такую операцию будут проводить впервые, но, выбирая между жизнью и смертью, понял, что вариант у меня один — согласиться на операцию, безукоризненно и безоговорочно.

Наталья Костюкевич, TUT.BY

Источник информации http://news.tut.by/society/504190.html
Болезни:
Онколог-хирург в Минске Жарков Владимир Васильевич
Хирург-онколог в Минске Жарков Владимир Васильевич
1 70
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

‡агрузка...

История минчанки с 4 стадией рака, которая курила 30 лет и была "здорова"

Минчанке Ирине Д. 59 лет и у нее последняя, IV стадия рака верхнедолевого бронха с множественными метастазами в обоих легких. Метастазы — это процесс, когда опухоль распространяется на другие органы и ткани и там возникают новые очаги болезни. Свой диагноз она узнала осенью прошлого года, хотя летом проходила в поликлинике флюорографию. И она показала, что все в порядке. Ирина задается вопросом: как такое возможно?

«Когда сказали про хоспис, я даже не поняла, как это, я что — умираю?»

Историю Ирины Д. журналистам рассказала ее дочь Анна. Это она написала письмо в редакцию. Сегодня мы сидим дома у Ирины, она не может сдержать слез: трудно поверить, что в одно мгновение жизнь разделилась на периоды «до» и «после» диагноза.

Ирина работала в торговле, когда вышла на пенсию, подрабатывала в кафе на кухне: чистила овощи, мыла посуду. Женщина не скрывает, что 30 лет курила.

— Раз в год мы проходили медосмотр, и в июле я делала флюорографию в своей поликлинике. Все было в порядке.

Она показывает две флюорографии: одну за 2017 год, вторую — за 19 июля 2018-го. В последней указано, что легочные поля чистые, корни структурны, синусы свободны.

— В середине августа у меня начались слабость, боли в груди, кашель. Если раньше ходила пешком на работу и с работы, то уже старалась где-то подъехать. Я лечилась народными средствами. 5 сентября пошла к участковому терапевту, меня послушали, назначили антибиотики, я их пропила, но состояние не улучшилось, хотя анализы были хорошие. Я думала, что, может, в груди болит из-за того, что надорвалась на работе, и уточнила, можно ли сделать снимок. На что мне сказали, что последняя флюорография была хорошей.

Ирина рассказывает, что через некоторое время, так как боль не уходила и она практически перестала спать по ночам, обратилась уже к невропатологу.

— Думала, что, может, невропатолог даст мне направление на рентген. Но он сказал, что таких направлений не дает. Я плохо спала, поэтому мне назначили снотворное и специальную мазь, которой я мазала грудину.

В начале октября Ирина пошла уже к хирургу — подумала, может у него получит направление на рентген.

— У меня была сильная боль в груди, и я попросила сделать снимок. Врач дала направление. Мне сделали рентген и сразу же вызвали скорую, отвезли в 9-ю больницу с воспалением легких.

В больнице Ирину лечили в пульмонологическом отделении.

— Там мне сделали компьютерную томографию и биопсию из бронхов. Если честно, я даже стала поправляться, бодренькая была.

После лечения Ирине назначили консультацию в Минском городском онкологическом диспансере. Там она и услышала свой диагноз — рак.

— Врач в Минском онкодиспансере сказал, что «это» у меня может быть уже давно. При этом я еще ездила в тубдиспансер, где смотрели мои флюорографии. Там врачи говорили, что процесс мог быть еще в 2017 году.

По словам Ирины, примерно неделю она ждала начала химиотерапии. В это время ее состояние ухудшалось.

— Я ничего не ела, была сильная рвота и одышка. По квартире было тяжело пройти даже до туалета. Мы вызвали скорую, врачи приехали, но просто выслушали жалобы. Через некоторое время мы снова вызвали скорую. Медики вкололи мне сильное обезболивающее, противорвотное. Полегчало. Но когда действие лекарств закончилось, все началось снова, и мы опять вызвали скорую.

Анна, дочь Ирины, говорит, что лечащий врач объяснил, что рак прогрессирует. В такой ситуации можно обратиться в хоспис, что они и сделали. В хосписе выписали бесплатные обезболивающие препараты.

— Мама как-то сказала, что она ничего не ест, а брюки при этом застегнуть не может, потому что ощущение, что растет живот. Мы просто открыли google и написали вопрос, что это может значить. Оказалось, что в таком случае в организме может скапливаться жидкость, которая сильно давит на другие органы, дает одышку, рвоту. Мы снова вызвали скорую, сделав акцент на эти симптомы, и маму забрали в 5-ю городскую больницу. Там ей вывели жидкость из организма: сделали прокол со спины и вывели 900 мл и возле сердца из мешочка вывели еще 750 мл.

Когда началась химиотерапия, Ирина стала себя чувствовать лучше.

— Знаете, за три месяца я прошла три больницы, реанимацию, а мне ведь до этого никогда в жизни даже капельницу не ставили. Когда мне сказали про хоспис, я даже не поняла, как это, я что — умираю? Я как будто в другой мир попала. Сейчас я все время думаю, что было бы, если бы в поликлинике мне дали направление на рентген сразу, как я попросила? Не знаю, изменилось бы что-то?

В 7-й городской поликлинике Минска, к которой прикреплена Ирина, комментировать ее ситуацию отказались, сославшись на конфиденциальность персональных данных.

«Флюорография внедрялась как метод ранней диагностики туберкулеза, а не рака»

Так как получить какие-либо комментарии по ситуации Ирины в поликлинике не удалось, мы обратились к онкологам, чтобы они в целом рассказали о раке легких и его диагностике — без привязки к этой конкретной ситуации, так как они не знают историю болезни этой пациентки, гистологический тип опухоли, форму роста.

Возможно, эта общая информация сможет помочь другим пациентам обратить внимание на свое здоровье.

В целом рак легкого занимает одно из ведущих мест в структуре заболеваемости злокачественными новообразованиями в мире. В Беларуси его существенно чаще выявляют у мужчин, чем у женщин. По данным статистического сборника «Здравоохранение в Республике Беларусь» в 2016 году в стране было примерно 46 пациентов с раком трахеи, бронхов и легкого на 100 тысяч населения.

Алексей Сарафанов, заведующий рентгенодиагностическим отделением Минского городского клинического онкодиспансера, объяснил, что флюорография не является методом диагностики рака. По ней у пациентов находят туберкулез.

— Флюорография была разработана в первую очередь для определения туберкулеза легких. Сейчас флюорограф цифровой, и все, что выводится, можно посмотреть на компьютере. Снимок достаточно близкий к рентгенографии, но во время флюорографии изображение получается только в одной проекции. А есть некоторые структуры, например средостение (место в средней части грудной полости, где находятся сердце, аорта, бронхи. — Прим. TUT.BY), и за ним тоже может быть опухоль, но она на флюорографии не будет видна. Такая специфика формирования изображения.

По словам специалиста, на флюорографии тяжелее всего увидеть центральный рак. В эпикризе Ирины Д. также указано, что у нее именно центральный рак правого верхнедолевого бронха с множественными метастазами обоих легких.

— Центральный рак исходит из крупных бронхов, а тень крупных бронхов может прятаться за тенью сердца или накладываться на тень сердца на рентгенограмме и флюорограмме. Это от врачей не зависит, потому что у каждого метода диагностики есть свои достоинства и недостатки. На той же флюорографии периферический рак легких лучше виден, так как он расположен больше к периферии легких.

С другой стороны, рентген делает изображение в прямой и боковой проекции. Что не видно на прямой проекции, можно увидеть на боковой. Для медиков это увеличивает шансы обнаружить небольшие очаги опухоли в легких. Но все равно изображение не позволяет выявить все очаги. Лучше всего опухоль в легких показывает низкодозная компьютерная томография. Она может показать даже мелкие образования.

— Но даже если делать низкодозную компьютерную томографию раз в год, это тоже может не дать стопроцентную гарантию, что рак найдут на начальной стадии. Например, исследование провели, опухоли не было, а через месяц-два она уже появилась. Такое тоже может быть, — рассказывает Алексей Сарафанов. — Есть злокачественные опухоли, которые очень быстро развиваются, даже в течение трех-четырех месяцев. Такие опухоли могут за короткий срок дать метастазы в другие органы.

Как уменьшить количество случаев рака легких и снизить от него смертность?

Владимир Караник, главный врач Минского городского клинического онкологического диспансера, говорит, что рак легкого — коварная болезнь. Скорость ее распространения зависит от агрессивности опухоли, гистологической формы и локализации.

Врач также рассказывает, что если опухоль локализуется позади сердца или в бронхе — флюорографией она не визуализируется. Это предел метода.

—  Какие-то онкологические проблемы с помощью флюорографии врачи находят попутно. Согласно данным международных исследований, выполнение флюорографии раз в год или два раза в год не снижает риск смерти от рака легкого. Если опухоль локализуется в бронхе — этого на данном исследовании просто не видно. И о ней можно косвенно судить только, когда нарушается вентиляция части легкого. Рентгенолог видит не опухоль, а то, что в часть легкого перестал поступать воздух, и опосредованно понимает, что там есть какие-то проблемы. Но если опухоль не вызывает нарушения вентиляции и располагается за тенью сердца, то ее выявить невозможно, пока она не достигнет таких размеров, когда выйдет за тень сердца или пока не появятся отдаленные метастазы.

Владимир Караник не отрицает, что флюорография сегодня кому-то действительно спасает жизнь. Но это происходит только в случае удачного, если так можно сказать, расположения опухоли.

— Если опухоль локализуется в плащевом слое легкого, она четко видна, и рентгенолог ее тоже видит, и это позволяет более-менее рано ее выявить. Но флюорография — это не тот метод, который позволяет на 100% выявить рак легкого на ранней стадии. И здесь далеко не все зависит от квалификации врача. Сегодня даже выполнение компьютерной томографии для скрининга рака легкого, по данным Всемирной организации здравоохранения, оправдано для мужчин в возрасте от 50 до 75 лет со стажем курения более 30 лет при условии, что они выкуривают больше пачки в день. Нигде в мире компьютерную томографию для скрининга рака легкого у женщины не используют, учитывая дозу облучения и показатели соотношения пользы и вреда.

Владимир Караник приводит мировые данные и говорит, что сегодня ни одна программа скрининга рака легкого не сравнится по своей эффективности с отказом от курения. По данным Всемирной организации здравоохранения, «около 70% бремени рака легких может быть обусловлено одним лишь курением».

— Ни одна из программ скрининга не заменяет необходимость отказа от вредных привычек. Здоровье человека от 40 до 50% — это генетика, 40% — это образ жизни и 10−15% — медицина, — говорит Владимир Караник. — Поэтому самый эффективный метод снижения риска смертности от рака легкого — это не ежегодная флюорография и низкодозная компьютерная томография, а отказ от вредных привычек. Да, мы не в силах изменить свой генетический код, но более внимательно относиться к своему здоровью и оградить организм от многих нежелательных воздействий нам вполне по силам. И это будет самый эффективный способ снижения риска возникновения злокачественной опухоли и смерти от нее.

Наталья Костюкевич / Фото: Дарья Бурякина / TUT.BY



‡агрузка...