В Борисове умер от рака легких 4 стадии мужчина через 3 месяца после диагноза «здоров»

30.01.2016
88
0
В Борисове умер от рака легких 4 стадии мужчина через 3 месяца после диагноза «здоров»

В конце 2015 года семья Шкред потеряла близкого человека. Родственники до сих пор не могут прийти в себя: настолько молниеносно рак поглотил жизнь 60-летнего борисовчанина. Еще в июле он успешно прошел флюорографию, в августе — ежегодный профосмотр, а в ноябре ему поставили диагноз — рак легкого 4-й степени с метастазами в позвоночник и печень. Сын умершего Александр не понимает, как врачи могли пропустить болезнь в настолько запущенной стадии, и выражает сомнения в эффективности наших профосмотров.

Из здорового человека — в смертельно больного за 3 месяца?

О коварности онкологических заболеваний в последнее время говорится немало. Но даже зная об этом, тяжело соотнести два документа с разницей менее чем в полгода: августовская медицинская справка с пометкой «К работе допущен» и свидетельство о смерти, выданное в декабре.

— Я понимаю, что воскресить моего отца уже невозможно, но то, что случилось с ним, может произойти с любым из нас, — говорит Александр Шкред. — Для чего мы тогда проходим ежегодно флюорографию, если она либо ничего не показывает, либо на ней ничего не могут (не хотят) увидеть?

По словам родственников, Сергей Николаевич Шкред последние 9 лет работал на городском молочном заводе Борисова и ежегодно проходил медицинскую комиссию. Последний рентген он сделал в конце июля — тогда, по заключению доктора, все было в порядке.

В октябре мужчина начал жаловаться на боль в боку. Обратился в поликлинику, врач выписала ему обезболивающие лекарства. Первоначально был поставлен диагноз «торакалгия» (межреберная невралгия). Когда пациента осмотрели более внимательно, послушали легкое и сделали снимок, направили с подозрением на пневмонию в больницу. И уже через 2 недели медики дали направление в онкологический центр в Боровлянах, где родственники услышали неутешительный диагноз.

— Я задал вопрос онкологу, как можно пройти флюорографию и медкомиссию и не обнаружить онкологию на такой стадии? Мне ответили: на снимке тень сердца, не смогли увидеть. Я им говорю: а вам самим не страшно проходить обследования? Здесь вопрос такой: либо это некомпетентный человек делал флюорографию, а потом ее рассматривал, либо аппаратура ничего не дает. К тому же, если терапевт проводил общий осмотр пациента, как можно не услышать, что легкое не работает? Почему не брали анализ крови?

Сигареты «шли плохо», но флюорография успокаивала

Помимо профосмотров на работе, признает Александр, его отец редко бывал у врачей. В 2013 году в последний раз проверялся по поводу перелома ребра, а в остальном — полагался на медкомиссию. Курил. Сигареты в последнее время «шли плохо», часто кашлял, но флюорография успокаивала. На самочувствие особенно не жаловался.

После того как в семье узнали о диагнозе, бывшая супруга пациента сходила в поликлинику и забрала его карточку. Медперсонал неоднократно заходил к ним домой с просьбой вернуть документ, рассказывает Александр.

— Началась фактически охота за медицинской карточкой отца. Я не выдержал, поехал в отделение милиции и написал заявление о случае преступной халатности. Заявление принимать не хотели, мотивировали тем, что у меня нет медицинского образования и онкология так и должна развиваться. Примерно через месяц меня вызвал следователь для беседы, а еще через неделю или около того пришел отказ в возбуждении уголовного дела. Сейчас карточка находится у следователя.

Собеседник подчеркивает, что не имеет претензий к большинству медиков. Напротив, врачам скорой, которые приезжали на вызовы к его отцу, он даже писал благодарность — настолько компетентными, порядочными и человечными людьми они оказались. Но случай с диагностикой рака поверг Александра в шок.

— Почему врачи не несут никакой ответственности? Некомпетентный бухгалтер сядет в тюрьму, если он нанес материальный ущерб фирме, почему же некомпетентный врач не несет никакой ответственности? — задается вопросом собеседник.

Комиссия провела служебное расследование

Как следует из документов, Борисовский районный отдел Следственного комитета Беларуси отказал заявителю в возбуждении уголовного дела, поскольку «в чьем-либо деянии отсутствует состав преступления». При этом следователями было установлено, что за несколько месяцев до постановки диагноза врач-рентгенолог не обнаружила на снимке легкого и сердца видимой патологии. В ходе профосмотра пациент сдал общий и биохимический анализ крови, жалоб не высказывал.

В управлении здравоохранения Миноблисполкома было назначено служебное расследование, говорится в постановлении СК.

TUT.BY удалось выяснить, что служебное расследование на сегодняшний момент благополучно завершено. Но его результаты в управлении здравоохранения журналисту озвучить отказались, сославшись на врачебную тайну. Сыну умершего Александру Шкреду заключение комиссии без письменного запроса также не предоставили. Устно пояснили, что комиссия врачей на июльском снимке не нашла отклонений. Лишь специально приглашенный врач-онколог разглядел некую патологию, которая к раку не имеет отношения, передает слова медиков собеседник.

— Комиссия, насколько я понял, в основном акцентировала внимание на снимке, поскольку все анализы для профосмотра регламентируются приказом Минздрава. В итоге все свели к тому, что это очень агрессивная форма рака. То есть за три месяца заболевание развилось так, что человека убило… Не знаю, если честно, не верится… В октябре отец уже чувствовал боль, то есть метастазы были. И вот вопрос: могут ли метастазы развиться так быстро, что за пару месяцев начинают причинять боль?

Медики: рак легких иногда долго не проявляет себя

В Беларуси от рака легких в течение первого года после выявления болезни умирают 53% пациентов, рассказал TUT.BY заведующий торакальным отделением РНПЦ онкологии и медицинской радиологии, доктор медицинских наук, доцент Виктор Малькевич.

По этому показателю мы находимся на одном уровне с США, Великобританией и другими развитыми странами. То есть некоторые формы рака легких действительно очень агрессивны, пояснил специалист.

Чтобы получить максимально нейтральный комментарий, мы принципиально задавали онкологу лишь общие вопросы, не погружая в историю семьи Шкред.

Некоторые формы рака легкого до определенного момента протекают бессимптомно. Когда признаки появляются, врачи нередко находят метастазы в печени, головном мозге, в лимфоузлах различных групп. Таких случаев в практике Виктора Малькевича было довольно много.

— Иногда даже на 4 стадии со стороны общих анализов картина может быть совершенно нормальной. У человека может появиться слабость в руках, ногах, он обращается к неврологу. Тот начинает его обследовать, выполняет компьютерную томографию головного мозга и находит там метастазы. Потом пациента более тщательно обследуют и находят рак легкого. Бывают случаи, когда пациенты проходят флюорографию, а потом приходят к нам с метастазами. Это молниеносные формы рака, которые очень быстро поражают организм.

Мелкоклеточный рак легкого может за 3 месяца привести человека к смерти.

Можно ли всецело полагаться на флюорографию?

Сложность с диагностикой онкологических заболеваний во время флюорографии заключается в том, что некоторые формы рака легких на снимке не видны из-за тени сердца, отмечает медик. Хорошо заметны только те виды опухоли, которые располагаются по периферии легкого, и лишь при условии, что размер очагов не меньше 1 сантиметра. Если это центральный рак, иногда его не видно на обзорном снимке.

В свидетельстве о смерти указано, что Сергей Шкред умер вследствие рака правого верхнедолевого бронха с метастазами в медиастинальные лимфоузлы 4 степени 2 кл. гр. Как пояснил позже Виктор Малькевич, это и есть так называемый центральный рак.

Несмотря на определенные погрешности в диагностике, эксперт называет флюорографию важным исследованием для онкологов.

— Для периферического рака это очень существенная помощь. Большой процент пациентов приходят к нам по направлению именно после флюорографии. Они либо проходили комиссию для получения прав, либо это был профосмотр, который проводится на производстве и в рамках диспансерного наблюдения в поликлиниках. Хотя в первую очередь флюорография нужна для того, чтобы выявлять пациентов с туберкулезом. Это не менее опасное и страшное заболевание, чем рак.

В Беларуси сейчас разрабатывается пилотный проект по скринингу рака легких, рассказал TUT.BY заместитель директора по научной работе РНПЦ онкологии и медицинской радиологии Сергей Красный. Злостным курильщикам в определенном возрасте будет предложено пройти компьютерную томографию. Это сложное исследование, которое показано только людям из группы риска, подчеркивает медик. Пилотный проект планируется провести в Минской области. Если он докажет свою эффективность, программу внедрят на всей территории Беларуси. Пока подобный проект в мире реализуется только в США.

В республике внедряют 4 программы по скринингу раковых заболеваний

Вообще, в вопросах ранней диагностики онкологических заболеваний стандартные профосмотры малоэффективны, с сожалением констатирует Сергей Красный. Поэтому так важно переходить на специально разработанные скрининговые программы.

— Профосмотры позволяют выявить какие-то начальные жалобы у человека и потом его уже целенаправленно отправить на обследования. Вы же понимаете, что, глядя пациенту в глаза, нельзя поставить диагноз "рак желудка", например. Тут важно, чтобы сам человек, если у него есть жалобы, обратил на себя внимание и рассказал о них врачу. Если он этого не сделает, то, конечно, врач не угадает, что у него может болеть.

Скрининговые мероприятия работают совершенно иначе. В настоящий момент в республике принято решение о внедрении программ в отношении 4 опухолей, на долю которых приходится более 40% всех злокачественных образований.

Это рак предстательной железы, молочной железы, рак шейки матки и колоректальный рак.

Внедряться программы будут постепенно. По опыту западных стран, на это уходит около 10−20 лет.

Рак предстательной железы. У мужчин в возрасте 50−65 лет будут определять простатоспецифический антиген, а при повышенных показателях — выполнять биопсию предстательной железы. Все обследования строго добровольные — для тех, кто осознает важность своевременной диагностики.

Колоректальный рак. Планируется использовать два метода: делать анализ кала на скрытую кровь и колоноскопию. Осматривать кишечник будут у тех пациентов, у которых нашли скрытую кровь. Актуальна программа для людей старше 50 лет.

Рак молочной железы. Женщинам 50−70 лет будут с определенной периодичностью делать рентгеновский снимок молочных желез, который помогает выявлять опухоль на ранних стадиях. Если выявится очаг, медики выполнят биопсию. Программа уже постепенно внедряется, закупается все больше маммографов.

Рак шейки матки. Скрининговая программа действует уже давно: при осмотре гинеколог берет у женщин мазок на цитологию. Однако методики используются устаревшие. Планируется постепенно перейти к более современному и информативному оборудованию.

Источник информации http://news.tut.by/society/482153.html
Медучреждения:
Болезни:
Уролог-онколог в Минске Красный Сергей Анатольевич
Уролог-онколог в Минске Красный Сергей Анатольевич
1 108
Онколог-хирург в Минске Малькевич Виктор Тихонович
Онколог-хирург в Минске Малькевич Виктор Тихонович
1 124
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

"Противно слушать такую чушь". Рекордсмен Беларуси намучился с травмой из-за ошибок наших врачей

Весной прошлого года Дмитрий Набоков обновил рекорд Беларуси в прыжках в высоту, продержавшийся 25 лет. Дима прыгнул на уровне серебряной награды Олимпиады-2016, а вскоре травмировался. В интервью SPORT.TUT.BY Набоков рассказал, как неверная постановка диагноза затормозила его карьеру, объяснил, почему он считает свой пиковый результат бесполезным, а также поделился нюансами технической стороны допинг-контроля.

«Следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте!»

Рекорд страны Дмитрий Набоков, чемпион Европы 2017 года среди молодежи, установил на республиканской Универсиаде по легкой атлетике. Тогда начальной высотой для прыгуна стали 2,15 м. Все следующие высоты, включая 2,32 м, он преодолевал с первой попытки. На 2,34 м потребовалось два подхода. Рекордные 2,36 м он взял с первого раза. Затем замахнулся на 2,40 м, но после неудачи принял решение завершить выступление.

Для сравнения: с результатом 2,36 м катарец Мутаз Эсса Баршим финишировал вторым на Олимпийских играх 2016 года. В 2018 году победитель чемпионата Европы немец Матеуш Пжибилко в лучшей попытке показал 2,35 м. На этих соревнованиях Набоков, увы, был зрителем — из-за травмы.

— Прыгнул 2,36 м на Универсиаде в Бресте, не отдохнул как следует и поехал на два турнира: этап «Бриллиантовой лиги» в Осло и коммерческий старт в Польше, — обращается к предыстории 23-летний прыгун, уроженец Белыничей. — Что касается Осло, то не могу сказать, что у меня там болела нога и поэтому я «обделался». Выступить в полную силу помешали организационные промахи. Сперва должны были установить 2,15 м — минимальная высота в прыжках. Только Баршим попросил 2,20 м. Мы справились с первой ступенью соревнований, как вдруг планку установили на отметке 2,25 м. Оказалось, ранее нам вместо 2,15 м поставили 2,20 м. Как? Как так можно?! Ладно, взял высоту, причем с первого раза. Однако штука в том, что мне требовалось время на то, чтобы разогреться, подготовиться к высотам через прыжки на 2,15 м, 2,20 м, 2,25 м. Когда пошел на 2,25 м, меня охватил мандраж. Вторую попытку неплохо исполнил, хотя ноги не справились с задачей. По ощущениям был готов прыгать 2,29 м… Если посмотреть на высоты других прыгунов за вычетом, пожалуй, Данила Лысенко и того же Баршима, то они так себе.

Только завершились соревнования в Осло, как я уже в дороге. Меня почему-то лишь в последний момент предупредили, что два турнира стоят подряд. Отказаться не мог.

— Кто составлял твой календарь?

— Это вотчина тренера и менеджера. Видать, забыли сообщить мне… Дурацкий перелет с пересадкой. Ночь не спал. По приезде доставили не в ту гостиницу. Наконец добрался до нужной точки, поел, поспал три часа и отправился на соревнования. Предпосылки к тому, что не все в порядке с толчковой ногой, появились там.

По возвращении в Минск — раз плохо получилось, два — снова плохо. Боли были, но поездку на чемпионат Европы не стали отменять. Затем старт в Минске: без подготовки пошли на него. Обрадовался, что в таком состоянии получилось прыгнуть на 2,28 м. «Ах, вот если удастся подлечиться…» — тешил себя надеждой. Ходил на физиопроцедуры: ультразвук в паре с магнитом. Время шло, а прыгать без болевых ощущений по-прежнему не мог. В момент отталкивания нога подкашивалась вместо того, чтобы оставаться упругой.

Сходили с МРТ-снимком к одному доктору, второму, третьему. Ничего конкретного не услышали, а чемпионат уже вот-вот. Что делать? Мы следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте! Приходилось терпеть удары молоточка по местам, где особенно сильно болело.

Проще говоря, были предприняты все попытки, чтобы быть готовым к чемпионату Европы. Но на выходе — только 2,15 м, а без прыжка на 2,20 м там делать нечего. Это не надо ни мне, ни нашей федерации. Зачем? Нет, я поехал, но только чтобы посмотреть чемпионат и поддержать ребят из нашей сборной.

«Рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м»

Пока Дима занимался восстановлением здоровья, в прыжках в высоту в Беларуси все внимание приковано к 21-летнему Максиму Недосекову. На чемпионате Европы он с результатом 2,33 м стал вторым. На национальной церемонии «Атлетика» по итогам сезона 2018 года Недосекова назвали лучшим легкоатлетом страны в двух категориях — «Взрослые» и «Молодежь».

— А чего мне злиться? Хуже остальным прыгунам не становится от того, что Макс побеждает, — философски рассуждает Дима. — Я скорее рад за Макса. Он красавчик. Взял серебро на чемпионате Европы по личному рекорду, и это на фоне проблем с желудком. У него стальной характер.

Диме тоже ничего не оставалось, как проявлять выдержку и волю. Неопределенность в течение полугода лечения доставила ему неприятности, однако это не первый случай, когда он травмировался. Зимнюю часть сезона 2017 года он также пропустил — из-за болей в толчковой левой ноге. Прыгуна беспокоила передняя часть стопы.

— Угнетает психологически, когда ты тренируешься, тренируешься, тренируешься, а на соревнованиях смотришь, как прыгают другие. А я ведь тоже так хочу! Понимаю, что могу прыгать много. Переношу большой объем работ, то есть я работоспособный парень. Мы с Леонидовичем (Владимир Леонидович Фомичев — тренер Набокова. — Прим.ред.) работаем много. Я могу еще больше. Знаю, где могу добавить… А рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Ничего хорошего он мне не принес. 700 рублей за рекорд страны? Ха, ну разве что! И все же лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м. Это ведь было не на чемпионатах Европы и мира, не на Олимпиаде. А будь так, то, конечно, я бы почувствовал, что сделал что-то важное.

До начала зимней части сезона 2019 года Дима лечился. На традиционный Рождественский турнир в ТЦ «Столица» в декабре он заявился, но из-за все той же болячки прекратил борьбу довольно рано, не справившись с высотой 2,20 м.

— Врачи пели дифирамбы после МРТ-снимков, сделанных в отсутствие прыжковой работы. Говорили, что прогревания и уколы давали эффект и что у меня все ок. Прыжки с полного разбега начал делать 17 декабря. Сразу почувствовал, что проблема не решена. С пяти шагов прыгал кое-как, а надо ведь с семи! Тогда обратился в частную клинику. На приеме узнал много нового. Если коротко — у меня в пятке образовался «шип» (пяточная шпора или подошвенный фасцит).

В частной минской клинике Диму обнадежили, и он полагал, что поправится к чемпионату Европы в помещениях (состоялся 1−3 марта в Глазго), чего не случилось. Причина — в неправильной постановке диагноза. Установить это позволили специалисты Университетской клинической больницы № 1 Первого Московского государственного медицинского университета им. Сеченова, где осмотр для Набокова устроил тренер Владимир Фомичев. 30 января Диму прооперировали здесь.

— Предположение о «шипе» не подтвердилось, и никто в Минске мне не говорил о необходимости хирургического вмешательства, — настаивает молодой человек. — Кричали: «У тебя все хорошо! А боль пройдет». Считали, что причина болевых ощущений в больших объемах тренировок. Противно слушать такую чушь. Ужасно! «Я раньше тренировался вдвое больше, — отвечал. — Нужно, наверное, найти причину, а не говорить ерундятину!»

Решили ехать в Москву, а запасным вариантом была поездка в Бельгию. В Москве сразу дали понять, что дело в импиджменте (возникает как результат защемления верхнего голеностопного сустава. — Прим.ред.), образовался нарост приличных размеров. Это место мне прилично почистили. Компьютерная томография на оборудовании в Москве дала больше информации, чем мы могли рассчитывать в Минске. По снимкам, сделанным «дома», московским специалистам тоже было трудно сделать заключение, но там хоть думали в верном направлении.

«В семь утра пришли допинг-офицеры. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…»

Вернемся к рекорду Набокова ради рассказа о том, как спортсмены сдают допинг-тесты.

После прыжка на 2,36 м на Универсиаде в Бресте Дима остался в городе над Бугом на тренировочный сбор. В то же время ему требовалось пройти допинг-контроль, чтобы результат был признан. Допинг-офицеры просили прыгуна прибыть для сдачи мочи в Минск.

— Я не поеду, — был категоричен он. — Тогда позвонил тренер, тоже упрашивал: «Садись в машину, езжай! Они бензин тебе оплатят». — «Бензин — хорошо, но кто мне оплатит время? На Минск из Бреста ехать нормально — около четырех часов в одну сторону». А вдоль трассы камер полно! «Нет, не поеду», — твердо решил. В итоге допинг-офицеры приехали ко мне в Брест. Было уже около двух часов ночи.

За 2018 год специалисты Национального антидопингового агентства взяли у меня порядка пятнадцати проб. Еще я состою в международном пуле спортсменов, так вот, когда меня проверяют по международной линии, приезжают другие люди. Стучат в дверь моей комнаты в общежитии РЦОП по легкой атлетике в семь утра, как было в октябре. Почему они пришли так рано? Дело в том, что при предоставлении данных о своем местонахождении в АДАМС (Антидопинговая система администрирования и менеджмента — это виртуальный банк данных, используемый для ввода, хранения, обмена и отчетности. — Прим.ред.) за квартал, я указал предпочтительную дату и время для визита ко мне — с семи до восьми утра. Ведь если схожу в туалет до прихода допинг-офицеров, то повторить в ближайшие пару часов не смогу.

Так вот, когда допинг-офицеры пришли, причем ровно в семь, что стало неожиданностью, сначала постучали в соседнюю дверь блока на две комнаты, то есть ошиблись. Я вышел к ним. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…

— Постой, они ведь должны быть с тобой в туалете!

— Все верно. Ждали, пока я захочу. Потом выдали баночку. Я пошел в туалет, а контролер стоял рядом, смотрел, что я делаю. Бывает, некоторые не просто находятся вместе с тобой в туалете, а прямо смотрят, как ты это делаешь. Специфика профессии, ничего не поделаешь. Нужно соблюдать процедуру сдачи допинг-проб, ведь за несколько предупреждений можно серьезно поплатиться — схлопотать дисквалификацию вплоть до четырех лет.

После операции Набоков находится под присмотром у известного в спортивных кругах реабилитолога Натальи Масловой.

— Все вроде идет неплохо. Посмотрим, — проявляет сдержанность Дима. — Уже бегаю. Не очень быстро, но могу бежать в течение получаса. Минимальный дискомфорт проявляется только при определенных упражнениях. Скоро начнется второй этап реабилитации, который даст представление о текущем состоянии.

— Какой прогноз? К маю вернешься к соревновательной практике?

— Вряд ли. Не успею набрать объем. Нужно поработать, попрыгать.

— Возможно, позднее проведение чемпионата мира по легкой атлетике, а он состоится в сентябре-октябре, тебе на руку?

— Может, и так! Вот почему стараемся не форсировать восстановление.

Юрий Михалевич / Фото: Ольга Шукайло / SPORT.TUT.BY



‡агрузка...