Минского врача, похитившего промедол для дедушки жены, лишили свободы на 3 года. А хотели на 10 лет
7 марта 2019 года судом Московского района г.Минска рассмотрено уголовное дело в отношении В., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.327, ч.3 ст.328 УК.
Обвиняемый В., имея умысел на хищение особо опасных наркотических средств, являясь дежурным врачом и находясь в помещении гематологического отделения ГУ «Минский научно-практический центр хирургии, трансплантологии и гематологии», похитил содержимое 8 ампул тримеперидина (промедола).
Он же, являясь лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст.327 УК, имея умысел на незаконные с целью сбыта хранение особо опасных наркотических средств и их сбыт, после хищения содержимого 8 ампул тримеперидина (промедола), перемещал их на общественном транспорте по городу Минску, хранил при себе и по месту жительства, а затем сбыл Б.
Приговором суда обвиняемый В. признан виновным в хищении особо опасных наркотических средств, совершенном лицом, которому указанные средства вверены в связи с его профессиональной деятельностью, и на основании ч.2 ст.327 УК с применением ст.70 УК ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без конфискации имущества без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Он же признан виновным в незаконном с целью сбыта хранении особо опасных наркотических средств, их сбыте, совершенных лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст.327 УК, и на основании ч.3 ст.328 УК с применением ст.70 УК ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев без конфискации имущества.
В соответствии с ч.3 ст.72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено обвиняемому В. наказание в виде лишения свободы на срок 3 года без конфискации имущества без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.
Приговор в законную силу не вступил и может быть обжалован и опротестован в апелляционном порядке.
***
С редакцией СМИ связалась супруга осужденного врача, которая рассказала, для чего молодой врач похитил наркотическое обезболивающее средство.
— Мой муж — хороший человек и прекрасный специалист, поэтому мне важно рассказать, как все было на самом деле, — пояснила жена осужденного врача Виктория.
79-летний дедушка Виктории тяжело болен. Не так давно его парализовало после инсульта, к тому же мужчина болен сахарным диабетом. На этом фоне, несмотря на уход, на ноге у него образовался пролежень — болезненная открытая рана с некрозом тканей.
— Положить его в больницу с этим не могли — не тот масштаб поражений ткани. Нам предлагали для обработки возить его в поликлинику, но он лежачий, практически неподвижный, очень пожилой мужчина, транспортировка его нам казалась просто нереальной. Присылать для обработки на дом медсестру поликлиника не смогла: нехватка кадров. Тогда мой муж, дипломированный доктор, и принял такое решение: провести очистку раны дома.
Очистка таких ран очень болезненная процедура. Для того, чтобы не мучить пожилого человека, муж Виктории решил использовать промедол — наркотическое обезболивающее средство, которое используется перед проведениями краткосрочных хирургических вмешательств.
— Он сам чистил и обрабатывал рану. Все восемь ампул промедола, который он… [запинается] похитил, использовал для лечения моего дедушки, — рассказывает Виктория.
Она не отрицает, что с точки зрения закона ее муж совершил преступление. Но переживает, что кто-то может даже предположить, что он распорядился похищенным лекарством не как врач.
— Следствие длилось около месяца, его проверяли на наркотики, изъяли и исследовали все истории болезней, с которыми он имел дело, беседовали с его коллегами и экспертом-фармакологом. Ни одного другого нарушения не было выявлено. Все время, пока шли следствие и суд, он продолжал работать в ГУ «РНПЦ трансфузиологии и медицинских биотехнологий», — подчеркивает жена молодого врача.
Она рассказывает, что его поддержали и коллеги, и руководство. Семья даже стала надеяться на лучшее, пока прокурор не запросил для мужа Виктории 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима.
— Нам повезло, судья Московского районного суда вникла в дело, учла все факты и смягчающие обстоятельства и назначила 3 года в колонии усиленного режима, — говорит Виктория.
Осужденному врачу 29 лет. Его дочери — год.
Почему такое наказание?
В комментариях к предыдущей новости читатели спрашивали, почему врачу дали три года при том, что он обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 327 (Хищение наркотических средств) и ч. 3 ст. 328 (Незаконный оборот наркотических средств) УК Беларуси. Ведь по ч. 2 ст. 327 «вилка наказания» от 3 до 10 лет, а по ч. 3 ст. 328 и вовсе от 8 до 15 лет лишения свободы.
Поясняем: приговором суда врач был признан виновным в хищении особо опасных наркотических средств, совершенном лицом, которому указанные средства вверены в связи с его профессиональной деятельностью, и на основании ч. 2 ст. 327 УК с применением ст. 70 УК ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев без конфискации имущества и без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Он также был признан виновным в незаконном с целью сбыта хранении особо опасных наркотических средств, их сбыте, совершенных лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст. 327 УК, и на основании ч. 3 ст. 328 УК с применением ст. 70 УК ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев без конфискации имущества.
В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено обвиняемому наказание в виде лишения свободы на срок 3 года без конфискации имущества и без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.
Статья 70 УК Беларуси позволяет назначить более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление. Применение этой статьи допускается лишь с учетом личности виновного и при наличии исключительных обстоятельств, которые обязательно должны быть связаны с целями, мотивами, ролью лица и его поведением во время или после совершения преступления. Важно понимать, что наличие детей или прекрасных характеристик с места работы исключительными обстоятельствами не являются.
В Гродно судят главврача областной больницы за события 5-летней давности
В Гродно продолжаются судебные заседания по делу о взрыве в областной больнице, который произошел летом 2013 года. На скамье подсудимых — бывший главврач учреждения здравоохранения Святослав Савицкий. Во вторник, 30 октября, здесь слушали показания родственника одного из потерпевших и председателя профсоюзной организации больницы.
Напомним, экс-главврач Гродненской областной клинической больницы обвиняется в том, что летом 2013 года скрыл взрыв газовоздушной смеси, в результате которого погибли двое рабочих. Следствие также считает, что руководитель незаконно выписывал премии (более чем на 400 миллионов неденоминированных рублей) заведующим отделений, а также сотрудникам администрации. С финансовыми претензиями Святослав Савицкий категорически не согласен, а вот в сокрытии взрыва вину свою признает полностью.
Брат одного из погибших, 55-летнего Ивана, Михаил Иосифович, рассказывает, как все произошло.
— В тот день рабочие просушивали тепловой пушкой помещение в реанимации. Операционную, как оказалось, построили с нарушением. Ее постоянно заливало. Вот и сушили. Помещение было востребованным. Брат и его напарники уже собирались домой. […] Да, выпил, но это уже был конец рабочего дня, они и работать уже не планировали, — говорит мужчина. Он вспоминает, что напарник брата был в тот день за рулем, поэтому выпивать отказался.
Когда Иван после работы не приехал домой, родственники забеспокоились. Потом им позвонили и сказали, что в больнице произошел взрыв, пострадали два человека.
— На следующий день мы пошли на прием к главврачу.
— Просил ли руководитель больницы не распространять информацию о ЧП? — спрашивает гособвинитель.
— Дима (сын потерпевшего. — Прим. СМИ) задавал вопросы, требовал документы Тогда врач не просил скрыть ЧП.
Спустя три дня родственники пострадавшего повторно пришли на прием к главврачу. И уже этот разговор происходил на повышенных тонах. Мужчина говорит, что Святослав Савицкий просил не «муссировать информацию о взрыве» — мол, иначе родственник может не получить адекватное лечение. Также мужчина рассказал о том, что сразу после происшествия не давал показания никаким правоохранительным органам по поводу взрыва.
После судебного заседания Михаил рассказал, что три дня его брат и второй пострадавший находились в реанимации областной больницы. Потом их перевели в БСМП. Однако через 10 дней мужчины умерли.
— Мы два года пытались получить материальную компенсацию. Было много судов. Все упиралось в то, что Иван был пьян во время взрыва. Это был конец рабочего дня, пятница. Ребята выпили бутылку на всех. Экспертиза показала 0,7 промилле. В коллективном договоре говорится только о том случае, если все произошло по вине конкретного рабочего и он был в это время пьян. Но вины Ивана в случившемся не было. Непосредственно виновным оказался главный электрик больницы, которого позже приговорили к 4,5 года лишения свободы. Также мы получили достаточно большую компенсацию от больницы, но пришлось два года в суде доказывать, что мы имеем право на возмещение морального вреда.
— Вы знаете, как все произошло?
— Да, я много разговаривал с рабочими, которые тогда были на территории больницы, и с теми, кто по указанию главврача ликвидировал потом последствия происшествия. Знаете, взрыв был такой силы, что у мужиков послетали ботинки. Ваню нашли около окна, а его коллега был возле выхода. Еще до взрыва одна из медсестер почувствовала, что в помещениях пахнет газом. Об этом она говорила главврачу, и вроде бы даже были вызваны газовщики. Но после взрыва в больницу никто из спецслужб не приезжал.
Операционную просушивали тепловой пушкой. Ваня зашел, чтобы перекрыть вентиль у газового баллона, перекрыл и уже шел к окну, чтобы проветрить помещение. В этот момент и произошел взрыв. Так его около окна и нашли. Нам говорили, что они выкарабкаются и чтобы мы «не поднимали волну», обещали даже бесплатные косметические операции. Но потом сестра Ивана забеспокоилась, что все тихо, а им только хуже, и стала звонить своим коллегам в БСМП. И их туда перевели. Так все и выяснилось.
Также в суде слушали показания еще одного свидетеля — председателя профсоюзного комитета учреждения здравоохранения «Гродненская областная клиническая больница». Дмитрий Марцуль рассказал о механизме начисления премий в учреждении. Так, например, в больнице не реже раза в месяц заседала специальная комиссия, которая решала вопрос о премировании тех или иных сотрудников. Размер премии определялся исходя из среднего заработка по категориям работников.
— Например, у заведующих хирургическими отделениями мог быть один размер премий, у заведующих урологией — другой, но не больше чем 20% от заработной платы, — рассказывает Дмитрий Марцуль.
Рассчитывали премии в планово-экономическом отделе, а потом, уже после заседания специальной комиссии, издавался приказ о премировании, который подписывал главврач.
По словам мужчины, в протоколах суммы премий не фигурировали. Правда, в 2014 году, когда Дмитрий Марцуль давал показания следователям, он говорил, что суммы премий были все-таки прописаны, и комиссия могла видеть эти цифры. На расхождения в показаниях и обратила внимание гособвинитель.
Святослав Савицкий же попросил суд учитывать то, что все показания, данные раньше сотрудниками больницы, были произведены «под давлением госбезопасности».
Напомним, финансовые претензии к главврачу областной больницы появились в 2012 году. Согласно материалам дела, начиная с ноября 2012-го, Святослав Савицкий «единолично принимал решения о материальном стимулировании работников». При этом премии выписывались одним и тем же сотрудникам. Свои приказы о назначении премий некоторым врачам руководитель не согласовывал ни с вышестоящими организациями, ни с профсоюзом. В итоге до середины 2013 года таким образом было выдано премий на 423 миллиона неденоминированных рублей.
Заседания по данному делу продолжаются. Дело рассматривает суд Ленинского района Гродно.
