«Страшно работать на руководящих постах». Военврач рассказал, как в СИЗО предлагали сотрудничество

27.03.2019
439
0
«Страшно работать на руководящих постах». Военврач рассказал, как в СИЗО предлагали сотрудничество

Суд Фрунзенского района продолжает рассматривать дело начальника военно-медицинского управления Минобороны Алексея Еськова. Он выступил на заседании с последним словом.

25 марта поддержать Алексея Еськова в суд пришло около 30 человек — супруга, друзья, родные и коллеги по службе. Начальник военно-медицинского управления Минобороны Алексей Еськов выступил в суде с последним словом.

По версии следствия, напомним, он получил 18 тысяч долларов в качестве взятки от поставщика медоборудования. Прокурор просит приговорить его 9 годам лишения свободы. Обвиняемый вину не признает, настаивает, что его оговорил свидетель-бизнесмен и что в КГБ просто пытаются найти «стрелочника».

44-летнего начальника военно-медицинского управления Минобороны Алексея Еськова задержали в июне 2018 года. По версии следствия, за успешную сделку по поставке эндоскопического оборудования он получал от компаний 7% от общей суммы, за ультразвуковое — 5%. Деньги передал директор фирмы «Геол-М» Семенюк, в отношении которого также возбуждено уголовное дело — за уклонение от уплаты налогов.

Почти полчаса врач зачитывал свое последнее слово, было видно, что он волнуется.

— Вся моя жизнь была неразрывно связана с армией, начиная с Суворовского училища в Ленинграде, заканчивая должностью начальника военно-медицинского управления Минобороны (назначен в 40 лет. — Прим. ред.). На какой бы должности я ни был, всегда исполнял свои обязанности ответственно и самоотверженно. Старался приносить пользу Вооруженным силам, своей стране и народу.

Обвиняемый обратил внимание, что за свою работу был дважды удостоен государственных наград. В 40 лет он достиг пика карьеры для военного врача — получил должность начальника.

— Считаю, что жизнь свою прожил не зря. Спас много жизней. Неужели заявление одного лживого человека (имеется в виду ключевой свидетель Семенюк, который заявил, что давал взятки Еськову. — Прим. ред.), готового на все, чтобы решить свои проблемы с законом, может пустить под откос жизнь честного офицера?

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Алексей Еськов рассказал, что за время нахождения в СИЗО КГБ следователь неоднократно предлагал ему сотрудничество: дать показания против себя и других обвиняемых, предлагал признать, что давал и передавал взятки должностным лицам.

— Я никогда не думал, что сотрудничество — это оговаривать себя или других людей. Хотя следователь убеждал, что меня за это могут освободить. Но я не должен и не хочу отвечать за то, чего не делал.

Обвиняемый содержится в СИЗО КГБ с июня 2018 года. По его словам, шесть месяцев его вообще не допрашивали. Первое и единственное свидание с женой он получил только через восемь месяцев содержания под стражей. Встретиться с сыном, который учится в России на военного врача, ему так и не позволили. Также некоторое время Еськов, по его словам, не получал писем от отца, пока тот не обратился с жалобой в КГБ. Первая встреча с адвокатом, где обвиняемый мог в доверительной обстановке обсудить детали дела, состоялась через два месяца после заключения. Алексей Еськов считает, что конфиденциальность была нарушена, поскольку после той встречи Семенюк поменял свои показания.

— Трудно описать словами чувства и мысли человека, который каждый день и каждую ночь осознает свое бесправие. Я был лишен информации о происходящем за пределами СИЗО. Каждый день ждал весточки от родных. Самое печальное, что я никак не мог повлиять на ситуацию и ее изменить.

В последнем слове обвиняемый подробно остановился на показаниях ключевого свидетеля Семенюка:

— Парадоксальная ситуация: человек, который оклеветал меня, который по завышенным ценам поставлял оборудование в Беларусь и уклонялся от уплаты налогов, по одной статье освобожден от ответственности, а по второй ждет помилования, так как возместил ущерб. Благодаря его плодотворной деятельности бюджет не получил от 3 до 4 млн долларов. А его доходы за счет завышения цен на оборудование — еще выше. И этот человек даже не предстанет перед судом. А я, который пытался этому противостоять, нахожусь в СИЗО КГБ.

По мнению Еськова, у Семенюка были мотивы его оговаривать, чтобы, во-первых, выгородить своих истинных пособников и скрыть истинные масштабы коррупции с 2000 по 2019 годы. Во-вторых, «продолжить работать по преступной схеме». В-третьих, скрыть от своего партнера Ладутько, который давал деньги на взятки, что на самом деле до адресатов эти суммы не дошли, а оседали в кармане Семенюка.

Почему преступная схема просуществовала почти 20 лет? Причину, по мнению Еськова, следует искать в неэффективной работе Министерства антимонопольного регулирования, Минздрава, правоохранительных и контролирующих органов.

В 2017 и 2018 году, по словам Алексея Еськова, у него неоднократно были конфликты с Семенюком из-за некачественного поставленного оборудования и завышенных цен.

— С 2015 года я находился в оперативной разработке. Военная контрразведка ведет гласный и негласный контроль за всеми военными, особенно руководителями, проверяют все крупные поставки. Подавляющее количество поставщиков (медикаментов и медоборудования. — Прим. ред.) прошли через коридоры КГБ, многие из них до сих пор в СИЗО. Никто из них не сказал, что давал мне взятки, никто не взял грех на душу, кроме Семенюка. Достаточно найти одного, кто ради спасения своей шкуры готов оговорить человека. Страшно работать на руководящих постах, ведь на моем месте может оказаться любой руководитель. Они (правоохранители. — Прим. ред.) следуют понятиям «невиновных нет» и «мы не ошибаемся», но мы помним, чем закончилось следование таким понятиям для нашей страны и народа.

Еськов до последнего надеялся, что по его делу разберутся и признают, что он невиновен. Но позиция гособвинителя во время прений, по его словам, его разочаровала. Прокурор, напомним, заявил, что вина Алексея Еськова доказана по всем эпизодам.

— Рано или поздно я докажу, что невиновен (…) Высокий суд, я прошу восстановить мое честное имя, законность и справедливость.

Приговор по делу будет оглашен 3 апреля.

Напомним, вину фигурант не признал. Один из свидетелей, заведующий эндоскопическим отделением 432-го клинического центра (военный госпиталь) Игорь Реутский, рассказывал, что никаких указаний по закупке оборудования от Еськова не получал, задание готовилось не под конкретную фирму, центр хотел закупать японское современное оборудование Olympus, Pentax, Fujinon.

— За 29 лет службы были разные люди: недалекие и жесткие. Алексей Станиславович — профессионал, интеллигентный человек, — так охарактеризовал обвиняемого свидетель Реутский.

Адар'я Гуштын / Фото: Вадим Замировский / TUT.BY

Источник информации https://news.tut.by/society/631154.html
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

43-летний юрист умер после операции в военном госпитале

Житель Борисова Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. Мужчина пошел на операцию из-за геморроя, у него открылась язва, и через несколько суток он умер.

«Просил направить в „вышестоящую“ больницу. Ответили: нетранспортабельный»

Алексей Григорьевич Черников чуть больше года назад похоронил 43-летнего сына. Сын работал юристом, воспитывал ребенка. В феврале прошлого года он лег в военный госпиталь в Борисове сделать операцию, а на шестой день умер уже в другой клинике в Минске. Забыть такое невозможно, и сегодня, словно это было вчера, он вспоминает события конца зимы — начала весны 2018-го.

— Сына беспокоили геморроидальные узлы, он обследовался у врача в частной клинике в Жодино, думал ехать на операцию в Минскую областную клиническую больницу. Уже собирался это сделать, но встретил в Борисове знакомого хирурга из военного госпиталя, — рассказывает он, как сын решил лечь на операцию в Борисове.

22 февраля 2018 года Станислав заключил договор о платных услугах с Борисовским военным госпиталем и прошел обследование перед операцией по удалению геморроидальных узлов прямой кишки.

По словам Людмилы, супруги Станислава, за обследование перед госпиталем заплатили около 60 рублей. Еще какую-то сумму платили за койко-место примерно в течение трех-четырех дней. Каждый день стоил около 20 рублей. Сама операция, по словам отца Станислава, была бесплатная, но предполагалось, что после нее нужно будет еще заплатить за наблюдение и нахождение в госпитале.

28 февраля Станиславу операцию сделали.

— 1 марта мы его навестили — чувствовал себя нормально. 2 марта с утра мне позвонил его врач и сказал, что у сына открылось кровотечение. Я приехал в госпиталь и попросил немедленно направить в «вышестоящую» больницу. Ответили, что он нетранспортабельный.

По словам Алексея Григорьевича, у сына еще в 2009 году нашли язву двенадцатиперстной кишки. Причем тогда ФГДС («зонд») ему делали в том же военном госпитале. Он удивляется, почему перед операцией врачи не сделали ему эту же процедуру и не проверили, есть ли язва.

Собеседник рассказывает, что после операции по поводу геморроя, по словам сына, он попросил по совету врачей купить ему колы. Бутылки с ней Алексей Григорьевич видел у него в госпитале.

После смерти сына Алексей Григорьевич сразу же написал заявление в СК.

Из заключения судмедэкспертизы от 16 августа 2018 года следует, что кровотечение у Станислава обнаружили поздно вечером 1 марта.

Уже тогда предположили, что это может быть осложнением язвы двенадцатиперстной кишки и сделали ему «зонд». Исследование это подтвердило.

2 марта мужчине не один раз переливали кровь, а также во время гастроскопии провели обкалывание язвы. Кровотечение все равно продолжалось. Днем того же дня ему сделали операцию по ушиванию язвы. 3 и 4 марта состояние Станислава ухудшалось, медики предположили, что кровотечение продолжается.

— Я все время настаивал на том, чтобы его перевели в другие клиники. 5 марта с утра в госпитале мне сказали, что «никто не хочет его брать».

Затем приехали доктора из военного госпиталя в Минске, провели консилиум, и вечером его на реанимобиле туда забрали. И если раньше мне говорили, что он нетранспортабельный, то сейчас он им почему-то стал. 

Его в Минске — на операционный стол, еще какую-то операцию хотели сделать, но он умер.

После этого отец Станислава обратился в Следственный комитет и попросил возбудить уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником).

Эксперты: «Пациент сам утаил от врачей, что у него была язва»

По мнению Алексея Григорьевича, если бы в военном госпитале перед операцией взяли карточку сына из поликлиники, то увидели бы, что у него язва и, возможно, не делали бы операцию из-за геморроя. При этом когда его состояние ухудшалось, по словам отца, письменного согласия на операцию сын не давал. Также он не понимает, почему сына так долго не переводили в другие больницы.

— Они пытались своими силами спасти человека, но, думаю, у них не было таких возможностей.

16 августа 2018 года закончилась судмедэкспертиза. В ней медики объясняли, что у Станислава спрашивали, была ли у него язва, и он ответил, что нет. По поводу колы один из врачей подтвердил, что сам рассказал Станиславу, что после операции могут возникнуть постпункционные головные боли и лечить их можно внутривенной инъекцией кофеина или продуктами с кофеином — чаем, кофе и колой. Но так как на боли он не жаловался, никакие кофеиносодержащие лекарства и продукты Станиславу не назначались.

В заключении судмедэкспертизы указано, что причиной смерти стала язва двенадцатиперстной кишки, осложненная прободением кишки с местным перитонитом, желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания, полиорганной недостаточностью.

Специалисты добавили, что по данным медицинской литературы и хирургической практики, смерть в больнице пациентов с желудочно-кишечным кровотечением составляет 5%, при развитии геморрагического шока прогноз ухудшается — летальность может достичь 50%. Геморрагический шок — это состояние, которое возникает из-за массивной кровопотери и выходит, что объем крови не соответствует объему сосудистого русла. В итоге может развиться недостаточность нескольких функциональных систем организма.

Эксперты пишут, что клинические, инструментальные и лабораторные обследования перед операцией провели в достаточном объеме «для установления правильного, но неполного диагноза — хронический геморрой, осложненный кровотечениями». Анамнез собрали неполно, не затребовали выписку о перенесенных заболеваниях из поликлиники, и это повлияло на то, что перед операцией не диагностировали язву.

Почему врачи это сделали? Эксперты указывают, что Станислав сам утаил от медиков, что у него была язва. Отец Станислава считает, что этот момент можно было бы увидеть в выписке из поликлиники, если бы ее запросили.

В заключении экспертов указаны недостатки в работе врачей Борисовского военного госпиталя: например, дежурный медик 1 марта в 17.30 не назначила Станиславу общий анализ крови и не вызвала срочно эндоскописта, в итоге гастроскопию сделали только в 23.00. Также, по мнению специалистов, хирурги необоснованно отсрочили ушивание язвы, когда кровотечение не прекращалось. По оценкам экспертов, операцию нужно было сделать раньше.

Так как в госпитале не было анализатора, который оценивает кислотно-щелочное состояние организма, этот анализ не делали, а он был нужен. Кровь со 2 по 3 марта перелили в недостаточном объеме. И что важно, специалисты пришли к выводу: Станислава стоило перевести в «вышестоящую» больницу не позднее утра 3 марта. А там, напомним, он оказался только вечером 5 марта.

Это не все. Есть еще один момент: в заключении судмедэкспертизы написано, что подготовка к операции и сама операция могли вызвать у Станислава стресс и способствовать развитию обострения язвы двенадцатиперстной кишки. На это также могло повлиять и то, что после операции он пил колу.

И итог: основным фактором смерти, по мнению экспертов, стал характер и тяжесть болезненного процесса. А недостатки в действиях врачей в Борисовском военном госпитале «могли способствовать неблагоприятным последствиям течения патологического процесса, однако в причинной связи с наступившими последствиями: обострением имевшейся и скрываемой пациентом язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, осложнившейся точечным прободением кишки с местным перитонитом, активным рецидивным желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, ДВС-синдромом, полиорганной недостаточностью и смертью пациента, не состоят».

По делу провели повторную судебно-медицинскую экспертизу. Она завершилась 22 декабря 2018 года.

Эксперты отметили, что неосложненная язва не считается противопоказанием для операции по поводу геморроя. А лапаротомия (разрез брюшной стенки для доступа к брюшной полости. — Прим. TUT.BY), которую делали в госпитале, не считается сложным медицинским вмешательством, поэтому на нее не нужно письменное согласие. Они ссылаются на указ президента № 619. При этом указывают, что в записи из госпиталя в истории болезни согласие получено.

В приложениях к указу президента № 619 есть перечень высокотехнологичных и сложных медицинских вмешательств. Но сама по себе суть документа касается материального стимулирования. Он так и называется «О совершенствовании материального стимулирования отдельных категорий врачей и медицинских сестер».

Алексей Григорьевич обратился за разъяснениями в Госкомитет судебных экспертиз. 4 апреля 2019 года ему пришел ответ. В нем написано, что к экспертизам привлекались высококвалифицированные клинические и компетентные специалисты, и их заключения не вызывают сомнений в научной обоснованности и объективности.

«В заключениях экспертами не делалось каких-либо выводов о невиновности врачей. Вина является юридическим, а не судебно-медицинским понятием, поэтому ее установление выходит за пределы компетенции судебно-медицинской экспертизы», — написали там.

Дополнительно в ответе сообщили, что сведений о даче экспертами «ложного заключения», «подложных выводов» либо «заинтересованности в оказании помощи уйти от уголовной ответственности врачам и должностным лицам военного госпиталя в Борисове» не установлено. Но если Алексей Григорьевич знает о таких фактах, то сам может обратиться в органы уголовного преследования.

По поводу того, является ли лапаротомия сложным медицинским вмешательством, в Госкомитете судебных экспертиз ответили, что перечень сложных вмешательств регламентирован приложением к указу президента № 619 и эксперты были в этом правы.

Сейчас идет дополнительная экспертиза по делу Станислава Черникова.

— Окончательное процессуальное решение по данному факту не принято. Следствие ожидает заключения назначенной дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, — рассказала официальный представитель УСК по Минской области Татьяна Белоног.

Алексей Григорьевич до сих пор не может понять, как вообще вышло так — что сын умер.

— Ведь кровотечение у него началось в больнице, а не в лесу или на рыбалке! — удивляется он.

***

Как рассказали TUT.BY в отделе информации Генпрокуратуры 26 июня 2019, по факту смерти Станислава Черникова из Борисова, который лечился от геморроя в военном госпитале и умер из-за язвы, возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником). Санкция статьи предполагает наказание в виде ограничения свободы на срок до пяти лет или лишения свободы на тот же срок со штрафом и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения.

Дело направили для организации предварительного расследования в прокуратуру Минской области. Там уточнили, что еще 6 июня его передали для предварительного расследования в УСК по Минской области.

— В Борисовский районный отдел Следственного комитета поступило уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой, для дальнейшего расследования, — сказала официальный представитель областного УСК Татьяна Белоног.

По словам Алексея Черникова, отца умершего пациента, ранее Борисовский районный отдел Следственного комитета в возбуждении уголовного дела отказывал.

Напомним, Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. В феврале прошлого года мужчина лег на операцию в военный госпиталь в Борисове из-за геморроя, после операции у него открылась язва, а на шестой день он умер уже в военном госпитале в Минске.

Наталья Костюкевич / Фото: Дарья Бурякина / TUT.BY



‡агрузка...