Трагедия в Витебской области. Из-за врачебной ошибки после перелома у 6-классника ампутировали руку

09.12.2014
24
0
Трагедия в Витебской области. Из-за врачебной ошибки после перелома у 6-классника ампутировали руку

6-классник Стас 5 дней жаловался на тугой гипс, пока не ампутировали руку. Мать мальчика рассказывает Еврорадио о том, как чуть не потеряла сына, которого не хотела забирать "скорая", а в райбольнице проблем не увидели.

11-летнему Стасу М. из агрогородка Якубово наложили на сломанную левую руку тугой гипс. И отправили домой. Через несколько дней мальчика уже спасали в витебской реанимации. Руку пришлось ампутировать.

"Стас сломал руку в двух местах, когда был в Луговцах в лагере. Гипс ему накладывали в Орше, в травматологии. Это был вечер пятницы, — вспоминает Светлана Михайловна, мать пострадавшего мальчика. — Отправили домой в Якубово. Рука болела, потом начал меняться ее цвет. На выходных пришлось вызывать "скорую", приехали. Сказали: "Мы должны ездить? У него перелом". В "скорую" я больше не обращалась, раз так сказали. В понедельник сама наняла машину и повезла Стаса в Дубровенскую райбольницу. Еще в Орше сказали, что гипс через несколько дней надо снять и руку посмотреть. Но в Дубровно доктор на это отреагировал так: "Гипс хорошо наложен, зачем его снимать? А цвет кожи таким и должен быть". На то, что у сына температура, сказали: "Попейте ибуфенчика. Просила, чтобы хоть посмотрели руку. А врачи — все нормально и нормально. Так возили сына в больницу и в понедельник, и во вторник. А в среду они увидели черную руку, сами испугались, сняли гипс и отправили нас в Витебск. А там сказали, что поздно. И ребенок руку потерял. Когда сняли гипс — пошло быстрое кровообращение. Очень быстро развилась гангрена. В Витебске сначала о руке речи не было — Стасу там жизнь спасали".

Так на ровном месте в мирное время Стас потерял почти всю левую конечность. Того, что от руки осталось, не видно из-под короткого рукавчика майки. Мать Светлана Михайловна решила найти виновных и не спускать им служебного легкомыслия.

"Когда Стасу отняли руку, Следственный комитет и милиция сразу начали разбираться. Мне посоветовали писать жалобы, чтобы дела не спустили на тормозах, — продолжает Светлана Михайловна. — Жалобы я составила в пять инстанций вплоть до Администрации президента. Отовсюду поприходили ответы. Оказалось, что ребенка с такой травмой надо было еще на выходных оставить в больнице. Но этого не сделали. В Витебске мне рассказали, что гипс сегодня накладывают редко, и нужно было класть лангету. Тогда бы и руку ему не передавило".

Стас вернулся в школу и пытается жить по-новому. В Минске ему делают специальный протез.

Управление Следственного комитета по Витебской области возбудило уголовное дело по статье "Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медработником". Какие именно поступки из всего букета медицинского легкомыслия привели к трагедии — в этом следствие и разбирается.

По упомянутой статье виновным грозит штраф, исправительные работы, "химия" или лишение права заниматься врачебной деятельностью.

Но проблема не только в том, что врачи время от времени теряют концентрацию. Попробуй держать себя в безупречной форме и самосовершенствоваться, если зарабатываешь меньше таксиста.

Естественно, в районных больницах при такой ситуации есть серьезные проблемы с комплектованием кадрами. Проблема не обошла стороной и райбольницу Дубровно, где Стасу в ключевой момент не проверили тугой гипс, на который ребенок жаловался.

"Может быть, где-то и у нас не хватает всех необходимых квалифицированных кадров, хотя делаем все возможное, обеспечиваем приезжих специалистов жильем, — описывает ситуацию Светлана Рыжанская, заместитель председателя Дубровенского райисполкома. — Молодые врачи прибывают из Витебска, два-три года отрабатывают и уезжают. Терапевты и хирурги у нас на вес золота. Поэтому сегодня пытаемся делать ставку на своих. У нас 12 выпускников сегодня обучаются в Витебске. Хочется надеяться, что вернутся, останутся и будут работать".

После того, что случилось со Стасом, в Дубровенской больнице провели свою проверку. Внутреннее следствие проводили и в областном управлении здравоохранения, и на уровне Минздрава.

"Такое происшествие у нас впервые, — констатирует Светлана Рыжанская. — У меня у самой сын, и об этом говорить очень трудно. Наверное, роль мог сыграть и человеческий фактор — где-то врачи недосмотрели. И в Орше, и в Дубровно. Иногда случается так, что одна случайность приводит к трагедии. Поэтому не могу навешивать на конкретных людей ярлыки. Надеемся, что правоохранительные органы расставят точки над "і". Главное сделать так, чтобы такого больше никогда не повторилось".

***

Инцидент с ампутацией руки подростку из Дубровенского района является вопиющим. Об этом заявил 5 декабря журналистам первый заместитель министра здравоохранения Дмитрий Пиневич, передает корреспондент БЕЛТА.

"По нашей оценке, этот случай является вопиющим, из ряда вон выходящим. Мы сталкиваемся практически ежедневно с оказанием медицинской помощи детям с подобными травмами", - сказал первый замминистра. В республике ежегодно около 115 тыс. детям с травмами оказывается медицинская помощь, из них почти 30 тыс. случаев - с наложением гипсов при переломах рук и ног. "Протоколы, да и сами процедуры, достаточно выверены не только достижениями медицины, но и опытом нашего применения, практикой жизни", - отметил Дмитрий Пиневич.

"Мы считаем, что это человеческий фактор. С чем он связан, покажет следствие", - заявил он. По его словам, по отношению к медицинскому персоналу, причастному к инциденту, уже приняты меры - и административное воздействие, и снятие квалификационной категории. Основные меры будут применяться после правовой оценки.

Дмитрий Пиневич напомнил, что трагический случай произошел в конце июля этого года. Уже с 1 августа управлением здравоохранения Витебского облисполкома проводилось ведомственное расследование. "Был разобран случай в сентябре и на уровне Витебска, а затем на уровне Министерства здравоохранения. В сентябре все документы по этому случаю наши органы контроля за качеством оказания медицинской помощи передали следственным органам для дачи правовой оценки, потому что мы увидели достаточно много тех фактов, которые не укладываются в рамки нашего понимания, каким образом должна оказываться медицинская помощь", - сказал он.

Как сообщалось, в августе текущего года в УСК по Витебской области поступило заявление жительницы Дубровенского района о ненадлежащем оказании медицинской помощи ее сыну. Женщина сообщила, что в результате лечения перелома руки у сына в учреждениях здравоохранения района и области руку подростку ампутировали. По данному факту Дубровенским районным отделом Следственного комитета была начата доследственная проверка, в ходе которой следователями незамедлительно были произведены все необходимые первоначальные следственные действия: изъята медицинская документация, опрошен персонал учреждений здравоохранения, в которых подросток проходил лечение, тщательно изучены доводы заявителя.

По факту ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками СК возбудил уголовное дело.

Источник информации http://euroradio.fm/ru/6-klassnik-stas-5-dney-zhalovalsya-na-tugoy-gips-poka-ne-amputirovali-ruku
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

"Противно слушать такую чушь". Рекордсмен Беларуси намучился с травмой из-за ошибок наших врачей

Весной прошлого года Дмитрий Набоков обновил рекорд Беларуси в прыжках в высоту, продержавшийся 25 лет. Дима прыгнул на уровне серебряной награды Олимпиады-2016, а вскоре травмировался. В интервью SPORT.TUT.BY Набоков рассказал, как неверная постановка диагноза затормозила его карьеру, объяснил, почему он считает свой пиковый результат бесполезным, а также поделился нюансами технической стороны допинг-контроля.

«Следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте!»

Рекорд страны Дмитрий Набоков, чемпион Европы 2017 года среди молодежи, установил на республиканской Универсиаде по легкой атлетике. Тогда начальной высотой для прыгуна стали 2,15 м. Все следующие высоты, включая 2,32 м, он преодолевал с первой попытки. На 2,34 м потребовалось два подхода. Рекордные 2,36 м он взял с первого раза. Затем замахнулся на 2,40 м, но после неудачи принял решение завершить выступление.

Для сравнения: с результатом 2,36 м катарец Мутаз Эсса Баршим финишировал вторым на Олимпийских играх 2016 года. В 2018 году победитель чемпионата Европы немец Матеуш Пжибилко в лучшей попытке показал 2,35 м. На этих соревнованиях Набоков, увы, был зрителем — из-за травмы.

— Прыгнул 2,36 м на Универсиаде в Бресте, не отдохнул как следует и поехал на два турнира: этап «Бриллиантовой лиги» в Осло и коммерческий старт в Польше, — обращается к предыстории 23-летний прыгун, уроженец Белыничей. — Что касается Осло, то не могу сказать, что у меня там болела нога и поэтому я «обделался». Выступить в полную силу помешали организационные промахи. Сперва должны были установить 2,15 м — минимальная высота в прыжках. Только Баршим попросил 2,20 м. Мы справились с первой ступенью соревнований, как вдруг планку установили на отметке 2,25 м. Оказалось, ранее нам вместо 2,15 м поставили 2,20 м. Как? Как так можно?! Ладно, взял высоту, причем с первого раза. Однако штука в том, что мне требовалось время на то, чтобы разогреться, подготовиться к высотам через прыжки на 2,15 м, 2,20 м, 2,25 м. Когда пошел на 2,25 м, меня охватил мандраж. Вторую попытку неплохо исполнил, хотя ноги не справились с задачей. По ощущениям был готов прыгать 2,29 м… Если посмотреть на высоты других прыгунов за вычетом, пожалуй, Данила Лысенко и того же Баршима, то они так себе.

Только завершились соревнования в Осло, как я уже в дороге. Меня почему-то лишь в последний момент предупредили, что два турнира стоят подряд. Отказаться не мог.

— Кто составлял твой календарь?

— Это вотчина тренера и менеджера. Видать, забыли сообщить мне… Дурацкий перелет с пересадкой. Ночь не спал. По приезде доставили не в ту гостиницу. Наконец добрался до нужной точки, поел, поспал три часа и отправился на соревнования. Предпосылки к тому, что не все в порядке с толчковой ногой, появились там.

По возвращении в Минск — раз плохо получилось, два — снова плохо. Боли были, но поездку на чемпионат Европы не стали отменять. Затем старт в Минске: без подготовки пошли на него. Обрадовался, что в таком состоянии получилось прыгнуть на 2,28 м. «Ах, вот если удастся подлечиться…» — тешил себя надеждой. Ходил на физиопроцедуры: ультразвук в паре с магнитом. Время шло, а прыгать без болевых ощущений по-прежнему не мог. В момент отталкивания нога подкашивалась вместо того, чтобы оставаться упругой.

Сходили с МРТ-снимком к одному доктору, второму, третьему. Ничего конкретного не услышали, а чемпионат уже вот-вот. Что делать? Мы следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте! Приходилось терпеть удары молоточка по местам, где особенно сильно болело.

Проще говоря, были предприняты все попытки, чтобы быть готовым к чемпионату Европы. Но на выходе — только 2,15 м, а без прыжка на 2,20 м там делать нечего. Это не надо ни мне, ни нашей федерации. Зачем? Нет, я поехал, но только чтобы посмотреть чемпионат и поддержать ребят из нашей сборной.

«Рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м»

Пока Дима занимался восстановлением здоровья, в прыжках в высоту в Беларуси все внимание приковано к 21-летнему Максиму Недосекову. На чемпионате Европы он с результатом 2,33 м стал вторым. На национальной церемонии «Атлетика» по итогам сезона 2018 года Недосекова назвали лучшим легкоатлетом страны в двух категориях — «Взрослые» и «Молодежь».

— А чего мне злиться? Хуже остальным прыгунам не становится от того, что Макс побеждает, — философски рассуждает Дима. — Я скорее рад за Макса. Он красавчик. Взял серебро на чемпионате Европы по личному рекорду, и это на фоне проблем с желудком. У него стальной характер.

Диме тоже ничего не оставалось, как проявлять выдержку и волю. Неопределенность в течение полугода лечения доставила ему неприятности, однако это не первый случай, когда он травмировался. Зимнюю часть сезона 2017 года он также пропустил — из-за болей в толчковой левой ноге. Прыгуна беспокоила передняя часть стопы.

— Угнетает психологически, когда ты тренируешься, тренируешься, тренируешься, а на соревнованиях смотришь, как прыгают другие. А я ведь тоже так хочу! Понимаю, что могу прыгать много. Переношу большой объем работ, то есть я работоспособный парень. Мы с Леонидовичем (Владимир Леонидович Фомичев — тренер Набокова. — Прим.ред.) работаем много. Я могу еще больше. Знаю, где могу добавить… А рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Ничего хорошего он мне не принес. 700 рублей за рекорд страны? Ха, ну разве что! И все же лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м. Это ведь было не на чемпионатах Европы и мира, не на Олимпиаде. А будь так, то, конечно, я бы почувствовал, что сделал что-то важное.

До начала зимней части сезона 2019 года Дима лечился. На традиционный Рождественский турнир в ТЦ «Столица» в декабре он заявился, но из-за все той же болячки прекратил борьбу довольно рано, не справившись с высотой 2,20 м.

— Врачи пели дифирамбы после МРТ-снимков, сделанных в отсутствие прыжковой работы. Говорили, что прогревания и уколы давали эффект и что у меня все ок. Прыжки с полного разбега начал делать 17 декабря. Сразу почувствовал, что проблема не решена. С пяти шагов прыгал кое-как, а надо ведь с семи! Тогда обратился в частную клинику. На приеме узнал много нового. Если коротко — у меня в пятке образовался «шип» (пяточная шпора или подошвенный фасцит).

В частной минской клинике Диму обнадежили, и он полагал, что поправится к чемпионату Европы в помещениях (состоялся 1−3 марта в Глазго), чего не случилось. Причина — в неправильной постановке диагноза. Установить это позволили специалисты Университетской клинической больницы № 1 Первого Московского государственного медицинского университета им. Сеченова, где осмотр для Набокова устроил тренер Владимир Фомичев. 30 января Диму прооперировали здесь.

— Предположение о «шипе» не подтвердилось, и никто в Минске мне не говорил о необходимости хирургического вмешательства, — настаивает молодой человек. — Кричали: «У тебя все хорошо! А боль пройдет». Считали, что причина болевых ощущений в больших объемах тренировок. Противно слушать такую чушь. Ужасно! «Я раньше тренировался вдвое больше, — отвечал. — Нужно, наверное, найти причину, а не говорить ерундятину!»

Решили ехать в Москву, а запасным вариантом была поездка в Бельгию. В Москве сразу дали понять, что дело в импиджменте (возникает как результат защемления верхнего голеностопного сустава. — Прим.ред.), образовался нарост приличных размеров. Это место мне прилично почистили. Компьютерная томография на оборудовании в Москве дала больше информации, чем мы могли рассчитывать в Минске. По снимкам, сделанным «дома», московским специалистам тоже было трудно сделать заключение, но там хоть думали в верном направлении.

«В семь утра пришли допинг-офицеры. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…»

Вернемся к рекорду Набокова ради рассказа о том, как спортсмены сдают допинг-тесты.

После прыжка на 2,36 м на Универсиаде в Бресте Дима остался в городе над Бугом на тренировочный сбор. В то же время ему требовалось пройти допинг-контроль, чтобы результат был признан. Допинг-офицеры просили прыгуна прибыть для сдачи мочи в Минск.

— Я не поеду, — был категоричен он. — Тогда позвонил тренер, тоже упрашивал: «Садись в машину, езжай! Они бензин тебе оплатят». — «Бензин — хорошо, но кто мне оплатит время? На Минск из Бреста ехать нормально — около четырех часов в одну сторону». А вдоль трассы камер полно! «Нет, не поеду», — твердо решил. В итоге допинг-офицеры приехали ко мне в Брест. Было уже около двух часов ночи.

За 2018 год специалисты Национального антидопингового агентства взяли у меня порядка пятнадцати проб. Еще я состою в международном пуле спортсменов, так вот, когда меня проверяют по международной линии, приезжают другие люди. Стучат в дверь моей комнаты в общежитии РЦОП по легкой атлетике в семь утра, как было в октябре. Почему они пришли так рано? Дело в том, что при предоставлении данных о своем местонахождении в АДАМС (Антидопинговая система администрирования и менеджмента — это виртуальный банк данных, используемый для ввода, хранения, обмена и отчетности. — Прим.ред.) за квартал, я указал предпочтительную дату и время для визита ко мне — с семи до восьми утра. Ведь если схожу в туалет до прихода допинг-офицеров, то повторить в ближайшие пару часов не смогу.

Так вот, когда допинг-офицеры пришли, причем ровно в семь, что стало неожиданностью, сначала постучали в соседнюю дверь блока на две комнаты, то есть ошиблись. Я вышел к ним. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…

— Постой, они ведь должны быть с тобой в туалете!

— Все верно. Ждали, пока я захочу. Потом выдали баночку. Я пошел в туалет, а контролер стоял рядом, смотрел, что я делаю. Бывает, некоторые не просто находятся вместе с тобой в туалете, а прямо смотрят, как ты это делаешь. Специфика профессии, ничего не поделаешь. Нужно соблюдать процедуру сдачи допинг-проб, ведь за несколько предупреждений можно серьезно поплатиться — схлопотать дисквалификацию вплоть до четырех лет.

После операции Набоков находится под присмотром у известного в спортивных кругах реабилитолога Натальи Масловой.

— Все вроде идет неплохо. Посмотрим, — проявляет сдержанность Дима. — Уже бегаю. Не очень быстро, но могу бежать в течение получаса. Минимальный дискомфорт проявляется только при определенных упражнениях. Скоро начнется второй этап реабилитации, который даст представление о текущем состоянии.

— Какой прогноз? К маю вернешься к соревновательной практике?

— Вряд ли. Не успею набрать объем. Нужно поработать, попрыгать.

— Возможно, позднее проведение чемпионата мира по легкой атлетике, а он состоится в сентябре-октябре, тебе на руку?

— Может, и так! Вот почему стараемся не форсировать восстановление.

Юрий Михалевич / Фото: Ольга Шукайло / SPORT.TUT.BY



‡агрузка...

Доктора в социальных сетях