В Центральной больнице Ганцевичей медсестра вколола внутривенно Биофлор трехлетней девочке. Ребенок в реанимации

12.05.2017
62
0
В Центральной больнице Ганцевичей медсестра вколола внутривенно Биофлор трехлетней девочке. Ребенок в реанимации

Об этом на форуме doktora.by сообщила тетя девочки.

Алеся:
Моей трехлетней племяннице вчера в ЦРБ г. Ганцевичи Брестской обл. медсестра вколола внутривенно Биофлор (препарат для приема внутрь). Ребенок в реанимации в тяжелом состоянии. Нам ничего не обьясняют и не говорят. Подскажите, какие могут быть последствия и куда можно обратится за качественной медицинской помощью?

Биофлор относится к противодиарейным средствам и содержит живые кишечные палочки E. coli.  

В Ганцевичах уволили медсестру, которая ввела ребенку внутривенно Биофлор

***

Прокомментировать ситуацию журналисты издания "Наша нива" попросили главного врача Ганцевичской центральной районной больницы Вадима Сашко:

«Зачем вам заниматься этой мутью? Вы что, поможете этой девочке? Объяснять что-то по телефону я не буду, приезжайте лично».

О возможных последствиях этого случая журналистам рассказал врач отделения анестезиологии РНПЦ «Мать и дитя» Андрей Витушко:

«Препарат биофлор — это пробиотик, содержит в себе бактерию. Если она попадает в организм по венам, там запускается инфекционный процесс. И как уже он на все это отреагирует — неизвестно. Все очень индивидуально. Надеюсь, этой девочке назначат хорошее лечение, и она поправится. А проверка будет обвинять в том, что случилось, не отдельно взятую медсестру, а разберется в причинах. Такое происходит не только в нашей стране из-за перегруженности персонала и просто случайно. Каждый человек может ошибиться». «НН» попытается найти семью потерпевшей и будет держать вас в курсе развития ситуации. 

***

Репортаж журналистов TUT.BY

Трехлетней Юлии стало плохо ночью с 9 на 10 мая.

— В магазине купили молочный коктейль, отравилась, наверное. Вызвали скорую, нас отвезли в больницу и определили в палату, ночь переночевали, — рассказывает отец девочки Вадим Антонович. — Утром я ушел, и с дочерью осталась бабушка. В палату принесли капельницу и положили «Биофлор», чтобы дать ребенку выпить. У врачей была пересменка.

По его словам, препарат ввели девочке внутривенно.

— Ей моментально стало плохо, она начала синеть, говорить, что холодно, и ее забрали в реанимацию.

11 мая девочку с мамой отвезли в Минскую детской инфекционную клиническую больницу.

— Сейчас ребенку лучше, есть проблемы с внутренними органами. Но, слава Богу, все хорошо, — говорит он.

Сергей Дученко, официальный представитель УВД Брестского облисполкома, сообщил, что сейчас по поводу случившегося в Ганцевичском РУВД проводят проверку, назначили судмедэкспертизу.

Главный врач Ганцевичской центральной районной больницы Вадим Сошко от комментариев по этому поводу отказался.

В пресс-службе Министерства здравоохранения подтвердили, что сейчас идет служебное расследование по данному вопросу.

Практикующий медик, попросивший не называть его имени, пояснил TUT.BY, что «Биофлор» — препарат не для внутривенного введения, его принимают внутрь. Баночка с лекарством — как упаковка от сиропа.

— Я не знаю, как этот препарат могли ввести внутривенно. Там же пробка какая — там крышечку открутил — и пей. В капельницу его не подсоединишь через эту пробку. Специально шприцем из бутылки насосать и в вену ввести?

— Но внутривенно этот препарат ввести можно?

—  Он технически не похож на инъекционный раствор. Любой лекарственный препарат состоит из того, что нам нужно ввести, какой-то субстанции, плюс то, в чем это растворено и в чем стабилизировано как лекарственная форма. Если препарат не инъекционный, то все эти компоненты не должны влиять на внутреннюю среду организма. А тут получается взяли живые микробные тела, непонятно как растворенные, и ввели? Даже в голову это не может прийти. Может быть, там был не этот препарат, а антибиотик со схожим коммерческим названием?

— Но если ввести внутривенно, то что произойдет?

— Если его ввести, то будет тяжелая токсическая реакция.

***

Репортаж Онлайнера

Трехлетняя Юля Антонович попала в больницу с отравлением. По словам родственников девочки, ей нужно было пить биофлор. Но поскольку малышка после инфекции была слабой, ее поили лекарством из шприца...

— Дочка отравилась 9 мая. То ли коктейль выпила, то ли еще от чего-то, как теперь проверишь, почему все случилось. Ей было плохо, и ночью мы вызвали скорую, — рассказал Onliner.by папа девочки Вадим.

— Ей ставили капельницы, давали этот биофлор, — добавляет его сестра Алеся. — А поскольку она слабенькая, маленькая, то лекарство ей вливали в рот прямо из шприца. И где-то ночью, когда Юля спала, пришла медсестра снова поить ее лекарством. Ей было жалко будить Юлю. Она оставила шприц с лекарством без иголки, без крышки на ложке возле кровати. Сказала, мол, либо меня позовете, либо сами вольете, когда проснется.

Вадим говорит, что утром ушел домой помыться и переодеться. Мама девочки пошла в другое отделение проведать старшего ребенка, который лежит в больнице с воспалением легких. С Юлей осталась бабушка. Родственники говорят, что с утра как раз была пересменка.

— Пришла уже другая медсестра. Она попросила маму отойти, сказала: «Вы мне мешаете». Она вроде бы что-то делала с капельницей, что-то вводила. А когда отошла, то бабушка увидела, что у девочки начались судороги, посинели ручки и ножки, — говорит вторая бабушка девочки Людмила Михайловна. — Тут же пришел врач, привел медсестру и стал спрашивать, мол, что вы делали. Она говорила про то, что собиралась промыть катетер. И не отрицала, что использовала оставшийся на тумбочке шприц. Врач сразу же поставил Юле капельницу, сразу же вызвали реанимационную бригаду, приезжали даже из Барановичей.

Сейчас девочку доставили в Минскую инфекционную больницу. По словам бабушки, состояние внучки стабильное, она разговаривает, но ничего не ест.

— Пока непонятно, как повлияло это все на ее организм. Но изменения есть, говорят врачи, — утверждает Людмила Михайловна. — То на легких пятно, то какое-то уплотнение обнаружили.

Папа девочки уже написал заявление в прокуратуру. Говорит, что это дело так оставлять не собирается.

В самой Ганцевичской ЦРБ ситуацию не комментируют.

— Приезжайте лично, и будем разговаривать, — сухо ответил главврач больницы Вадим Сашко.

— К нам поступило обращение на рассмотрение. Опрошен отец ребенка, опрошены медработники, бабушка. И назначена судмедэкспертиза, — подтвердил ситуацию официальный представитель УВД Брестского облисполкома Сергей Дученко.

Реаниматолог в Минске Андрей Витушко
Реаниматолог в Минске Андрей Витушко
1 87
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

"Противно слушать такую чушь". Рекордсмен Беларуси намучился с травмой из-за ошибок наших врачей

Весной прошлого года Дмитрий Набоков обновил рекорд Беларуси в прыжках в высоту, продержавшийся 25 лет. Дима прыгнул на уровне серебряной награды Олимпиады-2016, а вскоре травмировался. В интервью SPORT.TUT.BY Набоков рассказал, как неверная постановка диагноза затормозила его карьеру, объяснил, почему он считает свой пиковый результат бесполезным, а также поделился нюансами технической стороны допинг-контроля.

«Следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте!»

Рекорд страны Дмитрий Набоков, чемпион Европы 2017 года среди молодежи, установил на республиканской Универсиаде по легкой атлетике. Тогда начальной высотой для прыгуна стали 2,15 м. Все следующие высоты, включая 2,32 м, он преодолевал с первой попытки. На 2,34 м потребовалось два подхода. Рекордные 2,36 м он взял с первого раза. Затем замахнулся на 2,40 м, но после неудачи принял решение завершить выступление.

Для сравнения: с результатом 2,36 м катарец Мутаз Эсса Баршим финишировал вторым на Олимпийских играх 2016 года. В 2018 году победитель чемпионата Европы немец Матеуш Пжибилко в лучшей попытке показал 2,35 м. На этих соревнованиях Набоков, увы, был зрителем — из-за травмы.

— Прыгнул 2,36 м на Универсиаде в Бресте, не отдохнул как следует и поехал на два турнира: этап «Бриллиантовой лиги» в Осло и коммерческий старт в Польше, — обращается к предыстории 23-летний прыгун, уроженец Белыничей. — Что касается Осло, то не могу сказать, что у меня там болела нога и поэтому я «обделался». Выступить в полную силу помешали организационные промахи. Сперва должны были установить 2,15 м — минимальная высота в прыжках. Только Баршим попросил 2,20 м. Мы справились с первой ступенью соревнований, как вдруг планку установили на отметке 2,25 м. Оказалось, ранее нам вместо 2,15 м поставили 2,20 м. Как? Как так можно?! Ладно, взял высоту, причем с первого раза. Однако штука в том, что мне требовалось время на то, чтобы разогреться, подготовиться к высотам через прыжки на 2,15 м, 2,20 м, 2,25 м. Когда пошел на 2,25 м, меня охватил мандраж. Вторую попытку неплохо исполнил, хотя ноги не справились с задачей. По ощущениям был готов прыгать 2,29 м… Если посмотреть на высоты других прыгунов за вычетом, пожалуй, Данила Лысенко и того же Баршима, то они так себе.

Только завершились соревнования в Осло, как я уже в дороге. Меня почему-то лишь в последний момент предупредили, что два турнира стоят подряд. Отказаться не мог.

— Кто составлял твой календарь?

— Это вотчина тренера и менеджера. Видать, забыли сообщить мне… Дурацкий перелет с пересадкой. Ночь не спал. По приезде доставили не в ту гостиницу. Наконец добрался до нужной точки, поел, поспал три часа и отправился на соревнования. Предпосылки к тому, что не все в порядке с толчковой ногой, появились там.

По возвращении в Минск — раз плохо получилось, два — снова плохо. Боли были, но поездку на чемпионат Европы не стали отменять. Затем старт в Минске: без подготовки пошли на него. Обрадовался, что в таком состоянии получилось прыгнуть на 2,28 м. «Ах, вот если удастся подлечиться…» — тешил себя надеждой. Ходил на физиопроцедуры: ультразвук в паре с магнитом. Время шло, а прыгать без болевых ощущений по-прежнему не мог. В момент отталкивания нога подкашивалась вместо того, чтобы оставаться упругой.

Сходили с МРТ-снимком к одному доктору, второму, третьему. Ничего конкретного не услышали, а чемпионат уже вот-вот. Что делать? Мы следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте! Приходилось терпеть удары молоточка по местам, где особенно сильно болело.

Проще говоря, были предприняты все попытки, чтобы быть готовым к чемпионату Европы. Но на выходе — только 2,15 м, а без прыжка на 2,20 м там делать нечего. Это не надо ни мне, ни нашей федерации. Зачем? Нет, я поехал, но только чтобы посмотреть чемпионат и поддержать ребят из нашей сборной.

«Рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м»

Пока Дима занимался восстановлением здоровья, в прыжках в высоту в Беларуси все внимание приковано к 21-летнему Максиму Недосекову. На чемпионате Европы он с результатом 2,33 м стал вторым. На национальной церемонии «Атлетика» по итогам сезона 2018 года Недосекова назвали лучшим легкоатлетом страны в двух категориях — «Взрослые» и «Молодежь».

— А чего мне злиться? Хуже остальным прыгунам не становится от того, что Макс побеждает, — философски рассуждает Дима. — Я скорее рад за Макса. Он красавчик. Взял серебро на чемпионате Европы по личному рекорду, и это на фоне проблем с желудком. У него стальной характер.

Диме тоже ничего не оставалось, как проявлять выдержку и волю. Неопределенность в течение полугода лечения доставила ему неприятности, однако это не первый случай, когда он травмировался. Зимнюю часть сезона 2017 года он также пропустил — из-за болей в толчковой левой ноге. Прыгуна беспокоила передняя часть стопы.

— Угнетает психологически, когда ты тренируешься, тренируешься, тренируешься, а на соревнованиях смотришь, как прыгают другие. А я ведь тоже так хочу! Понимаю, что могу прыгать много. Переношу большой объем работ, то есть я работоспособный парень. Мы с Леонидовичем (Владимир Леонидович Фомичев — тренер Набокова. — Прим.ред.) работаем много. Я могу еще больше. Знаю, где могу добавить… А рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Ничего хорошего он мне не принес. 700 рублей за рекорд страны? Ха, ну разве что! И все же лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м. Это ведь было не на чемпионатах Европы и мира, не на Олимпиаде. А будь так, то, конечно, я бы почувствовал, что сделал что-то важное.

До начала зимней части сезона 2019 года Дима лечился. На традиционный Рождественский турнир в ТЦ «Столица» в декабре он заявился, но из-за все той же болячки прекратил борьбу довольно рано, не справившись с высотой 2,20 м.

— Врачи пели дифирамбы после МРТ-снимков, сделанных в отсутствие прыжковой работы. Говорили, что прогревания и уколы давали эффект и что у меня все ок. Прыжки с полного разбега начал делать 17 декабря. Сразу почувствовал, что проблема не решена. С пяти шагов прыгал кое-как, а надо ведь с семи! Тогда обратился в частную клинику. На приеме узнал много нового. Если коротко — у меня в пятке образовался «шип» (пяточная шпора или подошвенный фасцит).

В частной минской клинике Диму обнадежили, и он полагал, что поправится к чемпионату Европы в помещениях (состоялся 1−3 марта в Глазго), чего не случилось. Причина — в неправильной постановке диагноза. Установить это позволили специалисты Университетской клинической больницы № 1 Первого Московского государственного медицинского университета им. Сеченова, где осмотр для Набокова устроил тренер Владимир Фомичев. 30 января Диму прооперировали здесь.

— Предположение о «шипе» не подтвердилось, и никто в Минске мне не говорил о необходимости хирургического вмешательства, — настаивает молодой человек. — Кричали: «У тебя все хорошо! А боль пройдет». Считали, что причина болевых ощущений в больших объемах тренировок. Противно слушать такую чушь. Ужасно! «Я раньше тренировался вдвое больше, — отвечал. — Нужно, наверное, найти причину, а не говорить ерундятину!»

Решили ехать в Москву, а запасным вариантом была поездка в Бельгию. В Москве сразу дали понять, что дело в импиджменте (возникает как результат защемления верхнего голеностопного сустава. — Прим.ред.), образовался нарост приличных размеров. Это место мне прилично почистили. Компьютерная томография на оборудовании в Москве дала больше информации, чем мы могли рассчитывать в Минске. По снимкам, сделанным «дома», московским специалистам тоже было трудно сделать заключение, но там хоть думали в верном направлении.

«В семь утра пришли допинг-офицеры. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…»

Вернемся к рекорду Набокова ради рассказа о том, как спортсмены сдают допинг-тесты.

После прыжка на 2,36 м на Универсиаде в Бресте Дима остался в городе над Бугом на тренировочный сбор. В то же время ему требовалось пройти допинг-контроль, чтобы результат был признан. Допинг-офицеры просили прыгуна прибыть для сдачи мочи в Минск.

— Я не поеду, — был категоричен он. — Тогда позвонил тренер, тоже упрашивал: «Садись в машину, езжай! Они бензин тебе оплатят». — «Бензин — хорошо, но кто мне оплатит время? На Минск из Бреста ехать нормально — около четырех часов в одну сторону». А вдоль трассы камер полно! «Нет, не поеду», — твердо решил. В итоге допинг-офицеры приехали ко мне в Брест. Было уже около двух часов ночи.

За 2018 год специалисты Национального антидопингового агентства взяли у меня порядка пятнадцати проб. Еще я состою в международном пуле спортсменов, так вот, когда меня проверяют по международной линии, приезжают другие люди. Стучат в дверь моей комнаты в общежитии РЦОП по легкой атлетике в семь утра, как было в октябре. Почему они пришли так рано? Дело в том, что при предоставлении данных о своем местонахождении в АДАМС (Антидопинговая система администрирования и менеджмента — это виртуальный банк данных, используемый для ввода, хранения, обмена и отчетности. — Прим.ред.) за квартал, я указал предпочтительную дату и время для визита ко мне — с семи до восьми утра. Ведь если схожу в туалет до прихода допинг-офицеров, то повторить в ближайшие пару часов не смогу.

Так вот, когда допинг-офицеры пришли, причем ровно в семь, что стало неожиданностью, сначала постучали в соседнюю дверь блока на две комнаты, то есть ошиблись. Я вышел к ним. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…

— Постой, они ведь должны быть с тобой в туалете!

— Все верно. Ждали, пока я захочу. Потом выдали баночку. Я пошел в туалет, а контролер стоял рядом, смотрел, что я делаю. Бывает, некоторые не просто находятся вместе с тобой в туалете, а прямо смотрят, как ты это делаешь. Специфика профессии, ничего не поделаешь. Нужно соблюдать процедуру сдачи допинг-проб, ведь за несколько предупреждений можно серьезно поплатиться — схлопотать дисквалификацию вплоть до четырех лет.

После операции Набоков находится под присмотром у известного в спортивных кругах реабилитолога Натальи Масловой.

— Все вроде идет неплохо. Посмотрим, — проявляет сдержанность Дима. — Уже бегаю. Не очень быстро, но могу бежать в течение получаса. Минимальный дискомфорт проявляется только при определенных упражнениях. Скоро начнется второй этап реабилитации, который даст представление о текущем состоянии.

— Какой прогноз? К маю вернешься к соревновательной практике?

— Вряд ли. Не успею набрать объем. Нужно поработать, попрыгать.

— Возможно, позднее проведение чемпионата мира по легкой атлетике, а он состоится в сентябре-октябре, тебе на руку?

— Может, и так! Вот почему стараемся не форсировать восстановление.

Юрий Михалевич / Фото: Ольга Шукайло / SPORT.TUT.BY



‡агрузка...