В Дрогичинской больнице после укола умер 8-летний мальчик - сын санитарки

30.10.2015
36
0
В Дрогичинской больнице после укола умер 8-летний мальчик - сын санитарки

«Вот сейчас вечер, я выхожу из комнаты и ищу его… Думаю, сейчас выбежит из комнаты и крикнет: «Мам, где ты?». Он все время был со мной», — говорит Асмик Осеян, мама 8-летнего Артема, который умер в реанимационном отделении Дрогичинской райбольницы.

У Асмик Хачиковны на голове черная повязка. Мы разговариваем в кухне ее квартиры в Дрогичине. Рядом с мамой сидит старший сын Овсеп, который переехал к ней после трагедии, на подоконнике напротив Асмик Хачиковны стоит фотография улыбающегося Артема.

«Не хочу тут оставаться»

8-летний Артем ходил в первый класс. Учился хорошо — часто приносил домой «плюсы». По словам матери, у мальчика были проблемы со щитовидной железой, ему дали третью группу инвалидности.

В Дрогичин армянская семья переехала из городского поселка Антополь. Асмик Хачиковна работала санитаркой в центральной районной больнице. После произошедшего женщина подала заявление на увольнение. По словам матери, сейчас она планирует найти работу и переехать в Брест.

«Я не хочу тут оставаться. Если будет возможность, не хочу даже в этом доме жить. Тут все мне напоминает о нем», — сказала Асмик Хачиковна.

"Я не видела, что в шприц набирали. Но мне сказали, что это был антибиотик"

Утром 12 октября Асмик Хачиковна отвела Артема в школу. Около половины второго женщине позвонили и сказали, что мальчик жаловался на боль в ухе. Мама забрала ребенка, чтобы показать врачу.

«Мне сказали, что у него гной в ухе. <...> Я так испугалась. Думала, может, кто-нибудь ударил. Но он сказал, что его никто не бил», — рассказала женщина.

Ребенка положили в стационар, у него была температура. Мама осталась с ним в палате. Вечером позвонил отец Артема.

«Он с ним сам разговаривал минут 10?15. Сказал: „Папа, я тебя люблю“, спрашивал когда он приедет, говорил, что ухо уже не болит и завтра утром его уже выпишут. И с братом он тоже разговаривал. Всем признался в любви».

«Он даже сам селфи сделал», — добавляет Овсеп.

Овсеп показывает селфи, которое сделал Артем в больнице

Примерно через 30 минут в палату мальчика пришла медсестра: «Где-то около 21.20. Я как раз посмотрела в телефон тогда. Медсестра промыла ему ухо и после этого сделала укол [в ягодицу]<…> Я не видела, что в шприц набирали. Но мне сказали, что это был антибиотик. Этот антибиотик он получал и раньше. Никакой аллергии у него не было».

Затем состояние ребенка резко ухудшилось.

«Не успела она (медсестра. — TUT.BY) выйти из палаты, как Артему стало плохо. Сразу это все произошло. От укола до его смерти прошло где-то полчаса. Я до сих пор в шоке. <…> Артема начало рвать, он упал на пол. Я его поставила на ноги, говорила, чтоб не боялся. Через несколько минут он потерял сознание и упал на пол. Он лежал на полу на моих коленях. Я кричала, умоляла: «Спасите его».

Из палаты мальчика перенесли в реанимацию.

«Через 15 минут мне сказали, что мой ребенок умер».

Асмик Хачиковна позвонила своему старшему сыну Овсепу. Вскоре у здания больницы собрались родственники. Однако внутрь их не пустили. Сюда вызвали  милицию.
Возбуждено уголовное дело

Родителям мальчика все еще не сообщили причину гибели Артема. В справке о смерти указано, что причина гибели «устанавливается». По факту проводилась проверка, а затем материалы были направлены в Следственный комитет. Сейчас в обстоятельствах трагедии разбираются следователи.

«По факту смерти ребенка УСК по Брестской области возбуждено уголовное дело по ст. 162 (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником) УК. Следствием осуществляется комплекс мероприятий, направленных на выяснение всех деталей произошедшего, в том числе экспертным путем, а также причин и условий, приведших к трагедии», — сообщили TUT.BY в областном управлении Следственного комитета.

Мама надеется, что виновных в смерти ее сына найдут. «Моего ребенка наказанием [кого бы то ни было] не вернуть. Я просто хочу справедливости».

В Дрогичинской ЦРБ пока не комментируют обстоятельства гибели мальчика, ссылаясь на то, что идет следствие. Главврач медучреждения Александр Протасевич лишь подчеркнул, что персонал сделал все возможное, чтобы спасти ребенка.

Станислав Коршунов / TUT.BY
 

Источник информации http://news.tut.by/society/470413.html
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

43-летний юрист умер после операции в военном госпитале

Житель Борисова Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. Мужчина пошел на операцию из-за геморроя, у него открылась язва, и через несколько суток он умер.

«Просил направить в „вышестоящую“ больницу. Ответили: нетранспортабельный»

Алексей Григорьевич Черников чуть больше года назад похоронил 43-летнего сына. Сын работал юристом, воспитывал ребенка. В феврале прошлого года он лег в военный госпиталь в Борисове сделать операцию, а на шестой день умер уже в другой клинике в Минске. Забыть такое невозможно, и сегодня, словно это было вчера, он вспоминает события конца зимы — начала весны 2018-го.

— Сына беспокоили геморроидальные узлы, он обследовался у врача в частной клинике в Жодино, думал ехать на операцию в Минскую областную клиническую больницу. Уже собирался это сделать, но встретил в Борисове знакомого хирурга из военного госпиталя, — рассказывает он, как сын решил лечь на операцию в Борисове.

22 февраля 2018 года Станислав заключил договор о платных услугах с Борисовским военным госпиталем и прошел обследование перед операцией по удалению геморроидальных узлов прямой кишки.

По словам Людмилы, супруги Станислава, за обследование перед госпиталем заплатили около 60 рублей. Еще какую-то сумму платили за койко-место примерно в течение трех-четырех дней. Каждый день стоил около 20 рублей. Сама операция, по словам отца Станислава, была бесплатная, но предполагалось, что после нее нужно будет еще заплатить за наблюдение и нахождение в госпитале.

28 февраля Станиславу операцию сделали.

— 1 марта мы его навестили — чувствовал себя нормально. 2 марта с утра мне позвонил его врач и сказал, что у сына открылось кровотечение. Я приехал в госпиталь и попросил немедленно направить в «вышестоящую» больницу. Ответили, что он нетранспортабельный.

По словам Алексея Григорьевича, у сына еще в 2009 году нашли язву двенадцатиперстной кишки. Причем тогда ФГДС («зонд») ему делали в том же военном госпитале. Он удивляется, почему перед операцией врачи не сделали ему эту же процедуру и не проверили, есть ли язва.

Собеседник рассказывает, что после операции по поводу геморроя, по словам сына, он попросил по совету врачей купить ему колы. Бутылки с ней Алексей Григорьевич видел у него в госпитале.

После смерти сына Алексей Григорьевич сразу же написал заявление в СК.

Из заключения судмедэкспертизы от 16 августа 2018 года следует, что кровотечение у Станислава обнаружили поздно вечером 1 марта.

Уже тогда предположили, что это может быть осложнением язвы двенадцатиперстной кишки и сделали ему «зонд». Исследование это подтвердило.

2 марта мужчине не один раз переливали кровь, а также во время гастроскопии провели обкалывание язвы. Кровотечение все равно продолжалось. Днем того же дня ему сделали операцию по ушиванию язвы. 3 и 4 марта состояние Станислава ухудшалось, медики предположили, что кровотечение продолжается.

— Я все время настаивал на том, чтобы его перевели в другие клиники. 5 марта с утра в госпитале мне сказали, что «никто не хочет его брать».

Затем приехали доктора из военного госпиталя в Минске, провели консилиум, и вечером его на реанимобиле туда забрали. И если раньше мне говорили, что он нетранспортабельный, то сейчас он им почему-то стал. 

Его в Минске — на операционный стол, еще какую-то операцию хотели сделать, но он умер.

После этого отец Станислава обратился в Следственный комитет и попросил возбудить уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником).

Эксперты: «Пациент сам утаил от врачей, что у него была язва»

По мнению Алексея Григорьевича, если бы в военном госпитале перед операцией взяли карточку сына из поликлиники, то увидели бы, что у него язва и, возможно, не делали бы операцию из-за геморроя. При этом когда его состояние ухудшалось, по словам отца, письменного согласия на операцию сын не давал. Также он не понимает, почему сына так долго не переводили в другие больницы.

— Они пытались своими силами спасти человека, но, думаю, у них не было таких возможностей.

16 августа 2018 года закончилась судмедэкспертиза. В ней медики объясняли, что у Станислава спрашивали, была ли у него язва, и он ответил, что нет. По поводу колы один из врачей подтвердил, что сам рассказал Станиславу, что после операции могут возникнуть постпункционные головные боли и лечить их можно внутривенной инъекцией кофеина или продуктами с кофеином — чаем, кофе и колой. Но так как на боли он не жаловался, никакие кофеиносодержащие лекарства и продукты Станиславу не назначались.

В заключении судмедэкспертизы указано, что причиной смерти стала язва двенадцатиперстной кишки, осложненная прободением кишки с местным перитонитом, желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания, полиорганной недостаточностью.

Специалисты добавили, что по данным медицинской литературы и хирургической практики, смерть в больнице пациентов с желудочно-кишечным кровотечением составляет 5%, при развитии геморрагического шока прогноз ухудшается — летальность может достичь 50%. Геморрагический шок — это состояние, которое возникает из-за массивной кровопотери и выходит, что объем крови не соответствует объему сосудистого русла. В итоге может развиться недостаточность нескольких функциональных систем организма.

Эксперты пишут, что клинические, инструментальные и лабораторные обследования перед операцией провели в достаточном объеме «для установления правильного, но неполного диагноза — хронический геморрой, осложненный кровотечениями». Анамнез собрали неполно, не затребовали выписку о перенесенных заболеваниях из поликлиники, и это повлияло на то, что перед операцией не диагностировали язву.

Почему врачи это сделали? Эксперты указывают, что Станислав сам утаил от медиков, что у него была язва. Отец Станислава считает, что этот момент можно было бы увидеть в выписке из поликлиники, если бы ее запросили.

В заключении экспертов указаны недостатки в работе врачей Борисовского военного госпиталя: например, дежурный медик 1 марта в 17.30 не назначила Станиславу общий анализ крови и не вызвала срочно эндоскописта, в итоге гастроскопию сделали только в 23.00. Также, по мнению специалистов, хирурги необоснованно отсрочили ушивание язвы, когда кровотечение не прекращалось. По оценкам экспертов, операцию нужно было сделать раньше.

Так как в госпитале не было анализатора, который оценивает кислотно-щелочное состояние организма, этот анализ не делали, а он был нужен. Кровь со 2 по 3 марта перелили в недостаточном объеме. И что важно, специалисты пришли к выводу: Станислава стоило перевести в «вышестоящую» больницу не позднее утра 3 марта. А там, напомним, он оказался только вечером 5 марта.

Это не все. Есть еще один момент: в заключении судмедэкспертизы написано, что подготовка к операции и сама операция могли вызвать у Станислава стресс и способствовать развитию обострения язвы двенадцатиперстной кишки. На это также могло повлиять и то, что после операции он пил колу.

И итог: основным фактором смерти, по мнению экспертов, стал характер и тяжесть болезненного процесса. А недостатки в действиях врачей в Борисовском военном госпитале «могли способствовать неблагоприятным последствиям течения патологического процесса, однако в причинной связи с наступившими последствиями: обострением имевшейся и скрываемой пациентом язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, осложнившейся точечным прободением кишки с местным перитонитом, активным рецидивным желудочно-кишечным кровотечением с массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, ДВС-синдромом, полиорганной недостаточностью и смертью пациента, не состоят».

По делу провели повторную судебно-медицинскую экспертизу. Она завершилась 22 декабря 2018 года.

Эксперты отметили, что неосложненная язва не считается противопоказанием для операции по поводу геморроя. А лапаротомия (разрез брюшной стенки для доступа к брюшной полости. — Прим. TUT.BY), которую делали в госпитале, не считается сложным медицинским вмешательством, поэтому на нее не нужно письменное согласие. Они ссылаются на указ президента № 619. При этом указывают, что в записи из госпиталя в истории болезни согласие получено.

В приложениях к указу президента № 619 есть перечень высокотехнологичных и сложных медицинских вмешательств. Но сама по себе суть документа касается материального стимулирования. Он так и называется «О совершенствовании материального стимулирования отдельных категорий врачей и медицинских сестер».

Алексей Григорьевич обратился за разъяснениями в Госкомитет судебных экспертиз. 4 апреля 2019 года ему пришел ответ. В нем написано, что к экспертизам привлекались высококвалифицированные клинические и компетентные специалисты, и их заключения не вызывают сомнений в научной обоснованности и объективности.

«В заключениях экспертами не делалось каких-либо выводов о невиновности врачей. Вина является юридическим, а не судебно-медицинским понятием, поэтому ее установление выходит за пределы компетенции судебно-медицинской экспертизы», — написали там.

Дополнительно в ответе сообщили, что сведений о даче экспертами «ложного заключения», «подложных выводов» либо «заинтересованности в оказании помощи уйти от уголовной ответственности врачам и должностным лицам военного госпиталя в Борисове» не установлено. Но если Алексей Григорьевич знает о таких фактах, то сам может обратиться в органы уголовного преследования.

По поводу того, является ли лапаротомия сложным медицинским вмешательством, в Госкомитете судебных экспертиз ответили, что перечень сложных вмешательств регламентирован приложением к указу президента № 619 и эксперты были в этом правы.

Сейчас идет дополнительная экспертиза по делу Станислава Черникова.

— Окончательное процессуальное решение по данному факту не принято. Следствие ожидает заключения назначенной дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, — рассказала официальный представитель УСК по Минской области Татьяна Белоног.

Алексей Григорьевич до сих пор не может понять, как вообще вышло так — что сын умер.

— Ведь кровотечение у него началось в больнице, а не в лесу или на рыбалке! — удивляется он.

***

Как рассказали TUT.BY в отделе информации Генпрокуратуры 26 июня 2019, по факту смерти Станислава Черникова из Борисова, который лечился от геморроя в военном госпитале и умер из-за язвы, возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса (Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником). Санкция статьи предполагает наказание в виде ограничения свободы на срок до пяти лет или лишения свободы на тот же срок со штрафом и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения.

Дело направили для организации предварительного расследования в прокуратуру Минской области. Там уточнили, что еще 6 июня его передали для предварительного расследования в УСК по Минской области.

— В Борисовский районный отдел Следственного комитета поступило уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой, для дальнейшего расследования, — сказала официальный представитель областного УСК Татьяна Белоног.

По словам Алексея Черникова, отца умершего пациента, ранее Борисовский районный отдел Следственного комитета в возбуждении уголовного дела отказывал.

Напомним, Станислав Черников умер в марте 2018 года. Ему было 43 года. В феврале прошлого года мужчина лег на операцию в военный госпиталь в Борисове из-за геморроя, после операции у него открылась язва, а на шестой день он умер уже в военном госпитале в Минске.

Наталья Костюкевич / Фото: Дарья Бурякина / TUT.BY



‡агрузка...