20-летняя минчанка Наталья Сак погибла после аварии на велодорожке. Нейрохирург больницы скорой помощи не отправил вовремя на КТ?

09.12.2014
26
0
20-летняя минчанка Наталья Сак погибла после аварии на велодорожке. Нейрохирург больницы скорой помощи не отправил вовремя на КТ?

20-летняя минчанка Наталья Сак погибла в конце мая 2014 года после аварии на велодорожке. Девушка столкнулась с 40-летним велосипедистом Юрием Ч. Она смогла подняться на ноги, отвечала на вопросы. "Скорая" доставила Наташу в больницу. А там не смогли обнаружить тяжелую травму и отправили пациентку в обычную палату. Утром девушки не стало.

Близкие погибшей обратились в правоохранительные органы. Оказалось, что в приемном покое больницы скорой медпомощи Наташе даже не сделали томографию головы (так называемое КТ).

Только в начале декабря Еврорадио стали известны результаты проверки Следственного комитета. Родственникам погибшей сообщили, что никто не виноват, уголовное дело не возбудили.

Юрий Ч., который столкнулся с Наташей: ехал на велосипеде со скоростью 2 км/ч

Постановление об отказе в возбуждении уголовного деле удивляет некоторыми несуразностями. 40-летний Юрий Ч., который столкнулся с Наташей Сак, сообщил следователю, что в момент столкновения "ехал накатом со скоростью в пару километров в час". Пара километров – это 2 км/ч. С такой скоростью прогуливаются пешеходы. Отметим, что в рамках проверки проводилась трасологическая экспертиза, изучались повреждения на обоих велосипедах. Но в результате всей картинки столкновения установить так и не смогли.

Однако, видимо, не сам факт велосипедной аварии стал для судьбы девушки решающим.

После перелома костей черепа медики не заметили ничего подозрительного

Близкие Натальи Сак роковым считают решение врача-нейрохирурга Андрея Т. из приемного покоя больницы. Там пациентке сделали всего лишь рентген, который перелома черепа не показал. Хотя тревожные звоночки заметил еще фельдшер, приехавший на место велосипедной аварии. "Потеря сознания и галлюцинаторно-бредовые высказывания", – так ссылаются на слова медика из "скорой" в "Постановлении" следователя.

Врач-нейрохирург Андрей Т. выставил Наташи предварительный диагноз: "Закрытая легкая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, ушиб мягких тканей затылка". И отправил в палату с пациентами, которые шли на поправку. На деле, как показала экспертиза, повреждения девушка получила сокрушительные. Смерть, как сообщается, наступила "от закрытой черепно-мозговой травмы, которую сопровождал перелом костей черепа, кровоизлияния над мозговыми оболочками и под ними в вещество головного мозга. Травма осложнилась развитием отека и смещением головного мозга... ".

Кстати, Минздрав проводил в больнице скорой помощи проверку и в обиду своё флагманское лечебное учреждение не дал. Вот как следователю объяснили, почему врач имел право не делать Натальи так называемое КТ:

"Согласно приказу Минздрава №1110 компьютерная томография головного мозга является дополнительным методом исследования и проводится по показаниям – пациентам с уровнем сознания 12 баллов и ниже (речь идет о так называемой шкале комы Глазго, ― Еврорадио). У Сак Н.В. при поступлении было 15 баллов ".

“Все сложилось против этой девочки. Бомжам делают КТ, а ей не сделали... ".

Близкие Натальи рассказывали о том, что беседовали с пациентами палаты, где она лежала. Из этого разговора они поняли, что в ночь перед смертью за состоянием пациентки особо не наблюдали. Было потеряно слишком много времени. А когда утром Наталья "захрипела", в реанимации девушку не спасли.

Но в "Постановлении" следователя о допросах свидетелей из палаты речи не ведется. Зато еще один врач, дежуривший в отделении, сообщил, что в 6 часов 10 минут утра "повторно осматривал пациентку". По его информации, Наталье измерялось давление, она была в сознании, отвечала на вопросы, жаловалась на рвоту. А в 8 утра к этому же врачу прибежала медсестра и внезапно сообщила, что пациентка в коме.

По воле судьбы в злополучной палате вместе с Натальей лежала Л., которая всю жизнь проработала в медицине. Связываемся с женщиной и просим вспомнить, осматривал ли Наташу врач в шесть утра.

"Однозначно утверждать сложно. То, что врач заходил, мерил давление и разговаривал с пациенткой – скорее всего, это не совсем соответствует истине. Я его не видела, но я могла спать, – рассуждает Л. – Девочка, когда ее привезли, ни на что не жаловалась. Единственное, что она сначала плакала, было впечатление, что капризничает. Я подходила к ней несколько раз, вызвала медсестру, та вводила ей препараты. А потом я выясняла, что случилось с ней в реанимации. Травма была, как говорят, несовместима с жизнью. Говорили, что единственный шанс был, если бы сразу с приемного покоя ее доставили на операционный стол. Но все тогда сложилось против этой девочки. Бомжам делают КТ, а ей не сделали... ".

Еще одна женщина, А., пришла в палату в восемь утра, чтобы проведать больную мать. Ее и напугало то, что Наталья странно дышит.

"Я пришла и спросила у женщин: "Давно она так храпит?” Отвечают: “Да, давно". “И никто не приходил, – вспоминает А. – Заходила только санитарочка, поменяла постель и ушла. Знаю, что женщины, которые были в палате, давали показания о том, что в палату не заходили".

Судебно-медицинский эксперт: томография головы не помогла бы

Судебно-медицинский эксперт обосновал версию, что врачи не могли предсказать беду, которая случилась с пациенткой. И тут все складно. По мнению эксперта, утром у Натальи случилось "критическое нарушение состояния". А что касается томографии головы, то такое исследование, как считает эксперт, ничем бы ни помогло: "Не выполненное КТ не повлияло бы на тактику ведения пациентки Сак в связи с отсутствием очаговой и значительной общемозговой симптоматики".

Впрочем, проверка по факту гибели Натальи до сих пор не завершена. Уже несколько месяцев тянется так называемая судебно-медицинская экспертиза качества оказания медицинской помощи. На момент подготовки материала в Следственном комитете нам не смогли сообщить о результатах экспертизы, из-за загрузки в ведомстве. Но, учитывая "Постановление", которое получили близкие Натальи Сак, о каких-то нарушениях в больнице скорой медпомощи мы так и не услышим.

Печальная история и гибели Наташи ― только один из скандалов этого года в белорусской медицине. За дни до столкновения велосипедистов в Минске трагедия случилась в брестском филиале медцентра “ЛОДЭ”. Девушка пришла на прием к гинекологу, и после введения не названного пока препарата она скончалась из-за анафилактического шока. На днях стало известно о случае на Витебщине. 11-летнему мальчику неудачно наложили гипс и не отреагировали должным образом на жалобы маленького пациента. В итоге ребенку ампутировали левую руку.

Источник информации http://euroradio.fm/ru/gibel-velosipedistki-vmesto-pereloma-cherepa-vrachi-obnaruzhili-legkie-travm
Гость, Вы можете оставить свой комментарий:

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти на сайт:

Вход/регистрация на сайте через соц. сети:

‡агрузка...

"Противно слушать такую чушь". Рекордсмен Беларуси намучился с травмой из-за ошибок наших врачей

Весной прошлого года Дмитрий Набоков обновил рекорд Беларуси в прыжках в высоту, продержавшийся 25 лет. Дима прыгнул на уровне серебряной награды Олимпиады-2016, а вскоре травмировался. В интервью SPORT.TUT.BY Набоков рассказал, как неверная постановка диагноза затормозила его карьеру, объяснил, почему он считает свой пиковый результат бесполезным, а также поделился нюансами технической стороны допинг-контроля.

«Следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте!»

Рекорд страны Дмитрий Набоков, чемпион Европы 2017 года среди молодежи, установил на республиканской Универсиаде по легкой атлетике. Тогда начальной высотой для прыгуна стали 2,15 м. Все следующие высоты, включая 2,32 м, он преодолевал с первой попытки. На 2,34 м потребовалось два подхода. Рекордные 2,36 м он взял с первого раза. Затем замахнулся на 2,40 м, но после неудачи принял решение завершить выступление.

Для сравнения: с результатом 2,36 м катарец Мутаз Эсса Баршим финишировал вторым на Олимпийских играх 2016 года. В 2018 году победитель чемпионата Европы немец Матеуш Пжибилко в лучшей попытке показал 2,35 м. На этих соревнованиях Набоков, увы, был зрителем — из-за травмы.

— Прыгнул 2,36 м на Универсиаде в Бресте, не отдохнул как следует и поехал на два турнира: этап «Бриллиантовой лиги» в Осло и коммерческий старт в Польше, — обращается к предыстории 23-летний прыгун, уроженец Белыничей. — Что касается Осло, то не могу сказать, что у меня там болела нога и поэтому я «обделался». Выступить в полную силу помешали организационные промахи. Сперва должны были установить 2,15 м — минимальная высота в прыжках. Только Баршим попросил 2,20 м. Мы справились с первой ступенью соревнований, как вдруг планку установили на отметке 2,25 м. Оказалось, ранее нам вместо 2,15 м поставили 2,20 м. Как? Как так можно?! Ладно, взял высоту, причем с первого раза. Однако штука в том, что мне требовалось время на то, чтобы разогреться, подготовиться к высотам через прыжки на 2,15 м, 2,20 м, 2,25 м. Когда пошел на 2,25 м, меня охватил мандраж. Вторую попытку неплохо исполнил, хотя ноги не справились с задачей. По ощущениям был готов прыгать 2,29 м… Если посмотреть на высоты других прыгунов за вычетом, пожалуй, Данила Лысенко и того же Баршима, то они так себе.

Только завершились соревнования в Осло, как я уже в дороге. Меня почему-то лишь в последний момент предупредили, что два турнира стоят подряд. Отказаться не мог.

— Кто составлял твой календарь?

— Это вотчина тренера и менеджера. Видать, забыли сообщить мне… Дурацкий перелет с пересадкой. Ночь не спал. По приезде доставили не в ту гостиницу. Наконец добрался до нужной точки, поел, поспал три часа и отправился на соревнования. Предпосылки к тому, что не все в порядке с толчковой ногой, появились там.

По возвращении в Минск — раз плохо получилось, два — снова плохо. Боли были, но поездку на чемпионат Европы не стали отменять. Затем старт в Минске: без подготовки пошли на него. Обрадовался, что в таком состоянии получилось прыгнуть на 2,28 м. «Ах, вот если удастся подлечиться…» — тешил себя надеждой. Ходил на физиопроцедуры: ультразвук в паре с магнитом. Время шло, а прыгать без болевых ощущений по-прежнему не мог. В момент отталкивания нога подкашивалась вместо того, чтобы оставаться упругой.

Сходили с МРТ-снимком к одному доктору, второму, третьему. Ничего конкретного не услышали, а чемпионат уже вот-вот. Что делать? Мы следовали рекомендациям сразу трех врачей. Колоть? Ладно. Ударная волна? Давайте! Приходилось терпеть удары молоточка по местам, где особенно сильно болело.

Проще говоря, были предприняты все попытки, чтобы быть готовым к чемпионату Европы. Но на выходе — только 2,15 м, а без прыжка на 2,20 м там делать нечего. Это не надо ни мне, ни нашей федерации. Зачем? Нет, я поехал, но только чтобы посмотреть чемпионат и поддержать ребят из нашей сборной.

«Рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м»

Пока Дима занимался восстановлением здоровья, в прыжках в высоту в Беларуси все внимание приковано к 21-летнему Максиму Недосекову. На чемпионате Европы он с результатом 2,33 м стал вторым. На национальной церемонии «Атлетика» по итогам сезона 2018 года Недосекова назвали лучшим легкоатлетом страны в двух категориях — «Взрослые» и «Молодежь».

— А чего мне злиться? Хуже остальным прыгунам не становится от того, что Макс побеждает, — философски рассуждает Дима. — Я скорее рад за Макса. Он красавчик. Взял серебро на чемпионате Европы по личному рекорду, и это на фоне проблем с желудком. У него стальной характер.

Диме тоже ничего не оставалось, как проявлять выдержку и волю. Неопределенность в течение полугода лечения доставила ему неприятности, однако это не первый случай, когда он травмировался. Зимнюю часть сезона 2017 года он также пропустил — из-за болей в толчковой левой ноге. Прыгуна беспокоила передняя часть стопы.

— Угнетает психологически, когда ты тренируешься, тренируешься, тренируешься, а на соревнованиях смотришь, как прыгают другие. А я ведь тоже так хочу! Понимаю, что могу прыгать много. Переношу большой объем работ, то есть я работоспособный парень. Мы с Леонидовичем (Владимир Леонидович Фомичев — тренер Набокова. — Прим.ред.) работаем много. Я могу еще больше. Знаю, где могу добавить… А рекордные 2,36 м — бесполезный результат. Ничего хорошего он мне не принес. 700 рублей за рекорд страны? Ха, ну разве что! И все же лучше бы я прыгнул десять раз в сезоне по 2,32 м, чем один раз — 2,36 м. Это ведь было не на чемпионатах Европы и мира, не на Олимпиаде. А будь так, то, конечно, я бы почувствовал, что сделал что-то важное.

До начала зимней части сезона 2019 года Дима лечился. На традиционный Рождественский турнир в ТЦ «Столица» в декабре он заявился, но из-за все той же болячки прекратил борьбу довольно рано, не справившись с высотой 2,20 м.

— Врачи пели дифирамбы после МРТ-снимков, сделанных в отсутствие прыжковой работы. Говорили, что прогревания и уколы давали эффект и что у меня все ок. Прыжки с полного разбега начал делать 17 декабря. Сразу почувствовал, что проблема не решена. С пяти шагов прыгал кое-как, а надо ведь с семи! Тогда обратился в частную клинику. На приеме узнал много нового. Если коротко — у меня в пятке образовался «шип» (пяточная шпора или подошвенный фасцит).

В частной минской клинике Диму обнадежили, и он полагал, что поправится к чемпионату Европы в помещениях (состоялся 1−3 марта в Глазго), чего не случилось. Причина — в неправильной постановке диагноза. Установить это позволили специалисты Университетской клинической больницы № 1 Первого Московского государственного медицинского университета им. Сеченова, где осмотр для Набокова устроил тренер Владимир Фомичев. 30 января Диму прооперировали здесь.

— Предположение о «шипе» не подтвердилось, и никто в Минске мне не говорил о необходимости хирургического вмешательства, — настаивает молодой человек. — Кричали: «У тебя все хорошо! А боль пройдет». Считали, что причина болевых ощущений в больших объемах тренировок. Противно слушать такую чушь. Ужасно! «Я раньше тренировался вдвое больше, — отвечал. — Нужно, наверное, найти причину, а не говорить ерундятину!»

Решили ехать в Москву, а запасным вариантом была поездка в Бельгию. В Москве сразу дали понять, что дело в импиджменте (возникает как результат защемления верхнего голеностопного сустава. — Прим.ред.), образовался нарост приличных размеров. Это место мне прилично почистили. Компьютерная томография на оборудовании в Москве дала больше информации, чем мы могли рассчитывать в Минске. По снимкам, сделанным «дома», московским специалистам тоже было трудно сделать заключение, но там хоть думали в верном направлении.

«В семь утра пришли допинг-офицеры. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…»

Вернемся к рекорду Набокова ради рассказа о том, как спортсмены сдают допинг-тесты.

После прыжка на 2,36 м на Универсиаде в Бресте Дима остался в городе над Бугом на тренировочный сбор. В то же время ему требовалось пройти допинг-контроль, чтобы результат был признан. Допинг-офицеры просили прыгуна прибыть для сдачи мочи в Минск.

— Я не поеду, — был категоричен он. — Тогда позвонил тренер, тоже упрашивал: «Садись в машину, езжай! Они бензин тебе оплатят». — «Бензин — хорошо, но кто мне оплатит время? На Минск из Бреста ехать нормально — около четырех часов в одну сторону». А вдоль трассы камер полно! «Нет, не поеду», — твердо решил. В итоге допинг-офицеры приехали ко мне в Брест. Было уже около двух часов ночи.

За 2018 год специалисты Национального антидопингового агентства взяли у меня порядка пятнадцати проб. Еще я состою в международном пуле спортсменов, так вот, когда меня проверяют по международной линии, приезжают другие люди. Стучат в дверь моей комнаты в общежитии РЦОП по легкой атлетике в семь утра, как было в октябре. Почему они пришли так рано? Дело в том, что при предоставлении данных о своем местонахождении в АДАМС (Антидопинговая система администрирования и менеджмента — это виртуальный банк данных, используемый для ввода, хранения, обмена и отчетности. — Прим.ред.) за квартал, я указал предпочтительную дату и время для визита ко мне — с семи до восьми утра. Ведь если схожу в туалет до прихода допинг-офицеров, то повторить в ближайшие пару часов не смогу.

Так вот, когда допинг-офицеры пришли, причем ровно в семь, что стало неожиданностью, сначала постучали в соседнюю дверь блока на две комнаты, то есть ошиблись. Я вышел к ним. Хорошо, сели, посидели. Подождали, пока я схожу…

— Постой, они ведь должны быть с тобой в туалете!

— Все верно. Ждали, пока я захочу. Потом выдали баночку. Я пошел в туалет, а контролер стоял рядом, смотрел, что я делаю. Бывает, некоторые не просто находятся вместе с тобой в туалете, а прямо смотрят, как ты это делаешь. Специфика профессии, ничего не поделаешь. Нужно соблюдать процедуру сдачи допинг-проб, ведь за несколько предупреждений можно серьезно поплатиться — схлопотать дисквалификацию вплоть до четырех лет.

После операции Набоков находится под присмотром у известного в спортивных кругах реабилитолога Натальи Масловой.

— Все вроде идет неплохо. Посмотрим, — проявляет сдержанность Дима. — Уже бегаю. Не очень быстро, но могу бежать в течение получаса. Минимальный дискомфорт проявляется только при определенных упражнениях. Скоро начнется второй этап реабилитации, который даст представление о текущем состоянии.

— Какой прогноз? К маю вернешься к соревновательной практике?

— Вряд ли. Не успею набрать объем. Нужно поработать, попрыгать.

— Возможно, позднее проведение чемпионата мира по легкой атлетике, а он состоится в сентябре-октябре, тебе на руку?

— Может, и так! Вот почему стараемся не форсировать восстановление.

Юрий Михалевич / Фото: Ольга Шукайло / SPORT.TUT.BY



‡агрузка...

Доктора в социальных сетях