Ампутация руки у подростка: 60-летний абдоминальный хирург Дубровенской райбольницы Юрий Кириченко признан виновным в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей, но не понесет уголовную ответственность
Больше года назад Стасу Мушатенко из агрогородка Якубово Дубровенского района Витебской области ампутировали левую руку. Сегодня 12-летний мальчик пишет, играет в компьютерные игры и футбол без нее. По версии следствия, к трагическим событиям привел недосмотр врача. СМИ съездил в Дубровенский район и узнал, как после случившегося живет Стас, его семья и врач-хирург районной больницы.
Стас не унывает, но никто не знает, что будет дальше
По телевизору дома у семьи Мушатенко идет мультфильм "Футурама". Светлана Мушатенко, мама Стаса, выходит к журналистам не сразу — помогает мальчику одеться.
После трагедии он научился это делать и сам, но не все получается идеально. Например, если носки с тугой резинкой, то натянуть их не так просто. Писать на уроках "приспособился", как говорит мама, придерживая тетрадь культей, чтобы не ездила по столу.
Сегодня у мальчика 2 группа инвалидности. Последняя пенсия составила 1 миллион 300 тысяч рублей. Мама работает дояркой в местном хозяйстве, отец, как и двое старших братьев, по словам Светланы, ездит на заработки.
Стас рассказывает, что у него все "нормально". Мама добавляет, что в 12 лет он еще не совсем осознает, что произошло. Как сложится судьба дальше — сказать сложно.
— Жизнь искалечена. Он не унывает, но кто его знает — впереди переходный возраст. Я немножко побаиваюсь: кто знает, что ему стукнет в голову. Это же дети. Может, кто пошутит, может, еще что, — говорит она.
В июле 2014 года 11-летний Стас Мушатенко отдыхал в местном детском лагере. Катался на качелях и сломал левую руку. На скорой его отвезли в больницу в Оршу, где наложили гипс. Все произошло в пятницу. Выходные мальчик был дома. В субботу из-за повышенной температуры и боли пришлось вызывать скорую.
— Температура держалась, он спать не мог, — рассказывает Светлана. — Ему сделали укол, температуру сбили, минут 15 поспал.
В понедельник ребенка повели на прием к местному врачу, заведующему хирургическим отделением Дубровенской центральной районной больницы Юрию Кириченко.
— Он отправил на снимок. Сказал, что гипс хорошо положили, а температура — может и месяц держаться, попейте ибуфенчика, — вспоминает она.
Но боль не исчезала, во вторник мальчик снова оказался у врача.
— Гипс разжали, Стасу вроде бы как легче стало, а в среду я пришла с работы — рука уже черная. Мы опять в больницу: там на Оршу отправили, оттуда на Витебск, — говорит она.
В Витебске из-за гангрены руку ампутировали. Пока Стас лежал в больнице, мать написала пять жалоб: в управление Следственного комитета по Витебской области, областную прокуратуру, Комитет госконтроля, Министерство здравоохранения и Администрацию президента. 19 августа мальчика привезли домой, а 1 сентября он пошел в школу.
Стас не очень разговорчив, больше рассказывает мама:
— Нормально в школе адаптировался, но все равно неудобно на математике чертить, писать: писал хуже, чем первоклассник. В больнице даю лист, чтобы рисовал, а он скользит, я придерживаю, так он психует: "Что ты со мной и в школу будешь ходить?".
Светлана добавляет, что в школе учителя говорят, что другие дети к Стасу хорошо относятся.
— Дети помогали куртку застегивать, портфель носить, учебники складывать, — отзывается она об одноклассниках.
Но к психологу мама его все равно водила: как-то вернулся после занятий грустный.
По словам Светланы, учиться Стас ленится, поэтому получает и тройки, и четверки, и пятерки. Его любимый предмет — физкультура. Но он от нее освобожден и оценок не получает.
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спрашиваем у Стаса.
— Снайпером, во всех войнушках (компьютерных играх. — Прим. СМИ) только со снайперкой хожу, хорошо получается.
— Но снайперы же убивают людей?
— Но они убивают врагов, — говорит Стас и убегает в другую комнату.
В декабре прошлого года у Стаса появился первый протез. Его сделали бесплатно. Чаще всего он его носил дома, привыкал.
Второй протез, тоже бесплатный, планируют забрать к концу этого года. Специалисты обещают, что пальцы на протезе будут шевелиться. По словам мамы, протезы нужно менять каждый год, пока Стасу не исполнится 20 лет, когда организм сформируется.
Врач считает себя виновным. Но во всем ли он виноват?
Врач-хирург Дубровенской центральной районной больницы Юрий Кириченко сейчас в отпуске. Он открывает дверь служебной квартиры и приглашает журналистов пройти в комнату. Вместе с женой Валентиной Кириченко, врачом-гинекологом той же больницы, они сидят на кровати и говорят, что этот год "не прожили, а просуществовали". Настолько сильно волновались из-за случившегося.
Поговорить с матерью Стаса пробовали, но она от бесед отказалась. Светлана Мушатенко этого не отрицает.
После произошедшего квалификацию врача понизили с первой категории до второй, запретили оперировать, месяцев восемь-десять работал на полставки. Людские пересуды — еще одна сторона случившегося. Хотя в открытую, по словам супругов Кириченко, им никто ничего не говорил.
Юрий Кириченко с женой в Дубровно приехал три года назад из Кировска Могилевской области. Там 22 года работал заведующим хирургическим отделением местной поликлиники. В общем хирургии отдал около 40 лет жизни. Учился в Казахстане, с женой познакомился в институте, в Беларусь они переехали в 1985 году. Работать в Дубровно, по их словам, перебрались из-за материального фактора.
Юрий Кириченко не отрицает своей вины в случившемся со Стасом Мушатенко, но просит его выслушать до конца.
— Стаса привели ко мне в понедельник в два часа дня. Была суббота — сутки, воскресенье — сутки, — начинает он. — А сейчас я один во всем виноват.
По его мнению, после того как гипс наложили в больнице в Орше, он высох и начал сдавливать руку:
— У ребенка возник синдром сдавления. Здесь очень важен фактор времени: если успеешь до 6 часов сменить гипс — счастье ребенка и твое. После 6 часов там делать нечего: наступают необратимые изменения в тканях. Делай ты или не делай — ручка уже погибла. Вот и все.
Он не отрицает, что во время приема в понедельник не увидел необратимых изменений в руке Стаса.
— Была боль, сложный перелом, две косточки поломаны, под наркозом репозиция, — перечисляет он. — Я расценил отек как пострепозиционный, то есть после вправления. На руке была мощная гипсовая повязка с фиксацией локтя и предплечья.
На следующий день врач расслабил гипс на руке Стаса и таким образом, по его мнению, синдром сдавления перевел в синдром расслабления.
— Когда я расслабил гипс, процесс пошел в три раза быстрее. В этом коварство синдрома: я ослабил гипс, отек нарос, передавил сосудистый пучок Через сутки они пришли ко мне с гангреной.
Но Юрий Кириченко и после этого не связал случившееся с синдромом сдавления, а поставил острый тромбоз артерии и гангрену.
Сегодня, через год после всего, он предполагает, что если бы Стаса после того как наложили гипс, не отпустили домой, а оставили на выходные в больнице, или родители после жалоб на боль отвезли в травматологию в Оршу, трагедии можно было бы избежать. Но время не повернешь вспять.
— У нас круглосуточного хирурга нет, у нас обычная сельская больница. Обычный врач дежурный. И я тоже — общий абдоминальный хирург (врач, который занимается хирургическим лечением заболеваний и травм органов брюшной полости), могу хорошо разбираться в животах, — объясняет он.
По версии следствия, именно ошибки врача привели к ампутации левой руки у мальчика. Специалисты установили, что врач Стаса обследовал не в полном объеме, вовремя не заподозрил развивающееся осложнение, не назначил необходимые анализы, при усилении отека не снял гипсовую повязку и не принял мер к госпитализации. Это и привело к омертвлению левой руки и ее ампутации.
Сидя на кровати, и он, и жена, продолжают задаваться вопросом, почему в трагедии виноват только он, Юрий Кириченко.
— Здесь нигде ничего не добьешься Жизнь такая — надо научиться принимать удары, — говорит на прощание он.
Пока суд да дело
В Оршанской центральной поликлинике историю Стаса Мушатенко до суда не комментируют.
— Приезжали комиссии, управления здравоохранения, оценивали Как я могу комментировать до решения суда действия медработников? — задается вопросом на наш вопрос заместитель главного врача по медицинскому обслуживанию населения Оршанской центральной поликлиники Людмила Петрова.
Главный врач Дубровенской районной центральной больницы Алексей Короткий, который, кстати, травматолог, от комментариев по ситуации тоже отказался.
Но в разговоре с журналистом СМИ он заметил, что главный вывод, который сделал после всего: врач — неблагодарная профессия.
— Хотя я вырос в семье врачей, врач в третьем поколении Я рискую жизнью каждый день. Когда хирург пошел в отпуск, я был и в стационаре, и в поликлинике, и занимался своей работой Достаточно одного случая — и тысяча твоих дел, а может, больше — в никуда. Тебя смешают с грязью, и ты будешь никем, — сказал он. — Если ошибется штамповщик на заводе, признают брак детали, ее отзовут, он будет работать дальше, а доктор права на ошибку не имеет.
По его словам, после трагедии "все в городе стало с ног на голову": некоторые, особенно с детьми, боятся ходить в больницу и считают, что там работают "детоубийцы".
Главный врач говорит, что несмотря на то, что с 1 августа в больницу пришли шесть молодых специалистов, не хватает хирурга. И если он решит уйти, то это станет проблемой: до следующего года постоянного хирурга в больнице может не быть.
— Буду просить прислать кого-то в командировку. А командированные побыли пять дней и уехали — и никто не отвечает, — резюмирует он.
***
В Витебском областном суде 13 августа прошло заседание по делу хирурга Юрия Кириченко, из-за недосмотра которого, по версии следствия, Стасу Мушатенко из агрогородка Якубово Дубровенского района ампутировали руку. Оно длилось менее часа. Суд постановил освободить врача от уголовной ответственности в связи с законом об амнистии, который вышел в мае этого года. Если вердикт не будет обжалован, то через 10 дней решение суда вступит в силу.
Специалисты установили, что ребенок лишился руки из-за ошибок хирурга Кириченко. Следствие выдвинуло против него обвинение по ч. 1 ст. 162 УК — «Ненадлежащие исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, повлекшее причинение пациенту по неосторожности тяжкого телесного повреждения». Максимальное наказание по этой статье — ограничение свободы сроком до 2 лет.
На судебное заседание Юрий Кириченко приехал с женой Валентиной. Она его коллега, врач-гинеколог в той же райбольнице.
Стас сидел рядом с мамой — своим законным представителем — и тетей. В зале также находились несколько журналистов. Участники процесса согласились на видеосъемку, и судья Андрей Прейс разрешил ее.
По Стасу видно, что он любознателен и имеет очень живой, непоседливый характер. Но отвечая на вопросы судьи, подросток держал себя как на уроке, когда он хорошо выучен: уверенно и сдержанно. Сказал, что родился 16 апреля 2003 года и что перешел в 7 «А» класс СШ № 2 Дубровно.
Юрий Кириченко сообщил судье: «1 августа мне исполнилось 60 лет, и теперь я пенсионер». Присутствующие узнали, что доктор также имеет инвалидность — 3-ю группу, он перенес инфаркт. В семье дубровенских врачей двое совершеннолетних детей.
Хирург пришел без адвоката, пояснив, что это не связано с его материальным положением. «Я сам себе защитник», — сказал он.
Опросив данные обвиняемого, потерпевшего и его законного представителя, Андрей Прейс объявил, что суд решил прекратить производство по уголовному делу в отношении Юрия Кириченко. Это связано с тем, что в Беларуси вступил в силу закон № 259-З «Об амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941−1945 годов». И обвиняемый подпадает под одну из категорий освобождаемых от уголовной ответственности — он старше 60 лет.
Действие закона распространяется на лиц, совершивших преступления до дня вступления его в силу — то есть до 29 мая 2015 года. Несчастный случай со Стасом и все врачебные манипуляции с его рукой, напомним, произошли в июле 2014-го.
Хирург признан виновным в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей, но не понесет уголовную ответственность. Далее события переходят под действие Гражданского кодекса.
«Преступление остается преступлением. И все его правовые последствия он <Юрий Кириченко> понесет. И, не исключено, что больница в том числе. Эти последствия теперь вытекают из гражданских исков, которые имеет право заявить мать мальчика. Она может подать иски как о возмещении материального, так и морального вреда. И может сделать это как в отношении врача, так и медучреждения», — пояснила СМИ прокурор Оксана Балеева.
Светлана Мушатенко пока не определилась, во сколько определит этот вред: «Буду подавать иски. Ребенку дальше жить, лечиться. Он же врач, и надеюсь, должен это понять. Еще не знаю, какую сумму заявлю. Посоветуюсь с юристами. Если бы не эта история, может, мой сын, когда вырос, нашел бы себе работу получше. А теперь что?!».
По ее словам, Юрий Кириченко с женой приезжали в минувшую субботу к ним домой. «Попросил извинения. Пообщались минут десять, и они уехали».
К 9,5 годам заключения за педофилию приговорили заведующего педиатрическим отделением Крупской районной больницы
Суд признал 41-летнего педиатра из Крупок виновным в ряде половых преступлений против детей или подростков. Мужчину приговорили к девяти с половиной годам заключения в колонии усиленного режима. Об этом СМИ рассказал ведущий специалист суда Борисовского района Дмитрий Кривело.
29 декабря суд вынес приговор — девять с половиной лет лишения свободы в колонии усиленного режима.
Мужчину признали виновным по двум статьям Уголовного кодекса. Это «иные действия сексуального характера» с применением насилия и использованием беспомощного состояния — причем не единожды. В числе пострадавших есть малолетний ребенок.
Кроме того, педиатра осудили за использование подростка для изготовления порнографических материалов, а также иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16 лет (при отсутствии признаков преступлений по статьям 166 и 167 — изнасилования или насильственных действий).
«Суд также постановил гражданина И. по ч.3 ст. 343−1 УК оправдать за недоказанностью его участия в совершении преступления», — добавил представитель суда. Речь идет про использование малолетнего для создания порнографии или изготовление детской порнографии в составе организованной группы.
Известно, что до приговора мужчина почти год провел под стражей, и это время ему учтут при отбытии срока. Фигурант еще может обжаловать приговор в течение 10 дней.
***
Архив от 16 августа 2017
Как сообщалось ранее, заведующего педиатрическим отделением Крупской районной больницы обвиняли в том, что с 2010 по 2013 год он совершал действия сексуального характера с малолетними пациентами. Кроме того, его подозревали в изготовлении порнографических материалов, которые нашли на флешках дома. За врача активно заступались его родные и коллеги.
Прокуратура Минской области направила в суд уголовное дело в отношении заведующего отделением Крупской центральной районной больницы. Об этом БЕЛТА сообщил начальник отдела прокуратуры Минской области по надзору за исполнением законодательства УСК по Минской области Сергей Копытов.
«41-летний врач обвинялся в том, что в 2010—2013 годах совершал действия сексуального характера с находящимися на лечении малолетними вопреки их воле, используя насилие или беспомощное состояние потерпевших. Кроме того, он в 2012 году изготовил порнографические материалы с изображением несовершеннолетних, которые хранил на флеш-картах по месту жительства», — рассказали в прокуратуре.
Его действия были квалифицированы следствием по ч. 2, 3 ст. 167 (насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении заведомо несовершеннолетних и малолетних) Уголовного кодекса Беларуси. Обвиняемому грозило до 15 лет лишения свободы.
***
Архив от 15 мая 2017
Заведующего педиатрическим отделением больницы города Крупок 41-летнего Аркадия Иванова обвиняют в педофилии. Почти пять месяцев он находится под стражей, а матери пациентов и врачи, с которыми он работал, пытаются выяснить, кому он перешел дорогу. В виновность Иванова люди не верят и говорят, что обвинить в преступлении против половой неприкосновенности можно любого педиатра.
Доктору грозит до 15 лет лишения свободы
Управление Следственного комитета по Минской области возбудило уголовное дело в отношении медицинского работника одного из учреждений здравоохранения Минской области, сообщила Naviny.by официальный представитель управления Следственного комитета по Минской области Татьяна Белоног.
Основанием послужили материалы проверки, проведенной сотрудниками УВД Миноблисполкома. По данным следствия, мужчина, находясь по месту работы, совершал насильственные действия сексуального характера в отношении заведомо малолетних и несовершеннолетних.
«В рамках предварительного следствия проводится комплекс следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, направленных на изобличение преступной деятельности. Назначен ряд судебных экспертиз. Действия мужчины квалифицированы следствием по ч. 2, 3 ст. 167 (насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении заведомо несовершеннолетних и малолетних) Уголовного кодекса Республики Беларусь. Ему предъявлено обвинение и применена мера пресечения в виде заключения под стражу. В отношении обвиняемого назначена стационарная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза», — сообщила Белоног.
Детям, признанным потерпевшими по уголовному делу, оказывается медико-социальная помощь. Следственные действия с ними проводятся с участием специалистов и применением специальных методик работы, обеспечивающих защиту их прав и интересов, отметили в Следственном комитета.
За преступления по ч. 2 ст. 167 предусмотрено лишение свободы на срок от 5 до 13 лет, а ч.3 ст. 167 — от 8 до 15 лет.
Что произошло в Крупках, до конца непонятно, потому что информация находится под защитой тайны следствия. Известно, что Аркадий Иванов работал заведующим педиатрическим отделением Крупской больницы, а также принимал детей и подростков в поликлинике.
Жители города рассказали Naviny.by, что доктора задержали по заявлению подростка, которого он осматривал более года назад. Следствие начало проводить проверку и искать других детей, которые могли бы оказаться потенциальными жертвами, и еще несколько подростков рассказали, что Иванов осматривал их так, как якобы не должен был.
Родителям детей, которые были пациентами Иванова, задавали вопрос, осматривал ли доктор ребенка ниже пояса, говорили, что он не должен был этого делать, рассказала Naviny.by врач-реаниматолог РНПЦ детской хирургии Елена Трофимович, которая знакома с Ивановым со студенческой скамьи и знает, что происходило в Крупках.
В больницу и отделение, добавила Елена Трофимович, приезжали новые комиссии и проверки, наведывались оперативные сотрудники и спрашивали, не вспомнили ли медики чего-то нового о своем заведующем.
Сестра-хозяйка педиатрического отделения Наталья Абдураимова рассказала, что ее опрашивали несколько раз: «Каждый раз они хотели, чтобы я говорила о том, о чем ничего не знаю. Я так и спрашивала: «Чего вы от меня хотите? Чтобы я неправду вам говорила?» Нет, отвечают. Я повторяла, что говорю правду. Я знаю, что он хороший врач. Он спас мою племянницу, которой назначили не ту дозировку лекарства, он увидел это по анализам. Он помог моему сыну, у него были проблемы, а я не знала, как объяснить подростку, как их решать… Это добрейший человек. Я с ним работала столько, сколько лет он работает в этой больнице».
Юный пациент Иванова: «Это какая-то фигня»
Марина Машукова приводила на прием к доктору Иванову, с которым училась в одном классе в школе в Крупках, всех своих четверых детей. Именно Иванов несколько лет назад после тщательного осмотра выявил у ее сына, которому теперь 20 лет, заболевание половых органов, лечили которое в Минске — делали операцию.
Марина Машукова обратила внимание, что заболевание ее ребенка не замечали, пока он не попал к Иванову: «Уролога у нас не было, а другие врачи, судя по всему, мальчика не осматривали, во всяком случае, хирурги мне ничего на этот счет не говорили, хотя медосмотр сын проходил регулярно».
Сын Марины, когда узнал, в чем подозревают доктора Иванова, был очень удивлен и сказал, что «это какая-то фигня». Марина уверена, что если бы врач допускал какие-то вольности с сексуальным подтекстом при осмотре детей, это давно стало бы известно — город небольшой, его пациенты знают друг друга:
«Задержание врача стало для нашей семьи шоком. Не представлю, кто мог на него заявить. Скорее всего, пострадавших искали среди детей, которые лежали в больнице перед помещением в детские дома».
Женщина также допускает, что кто-то мог ополчиться против Иванова, не исключает наличия личной неприязни или сведения счетов.
«Детское отделение потеряло в результате отсутствия Иванова, — уверена Марина Машукова. — Моя дочь лежала в больнице как раз в тот период, когда его уже забрали. Работа отделения превратилась в какое-то сплошное недоразумение из-за нервозной обстановки и многочисленных проверок. Понимаете, он профессионал — немногословен, всё делает точно. И перестаешь волноваться за ребенка, потому что знаешь, что врач сделает всё правильно. Это теперь редкость. С Аркадием было спокойнее».
Марина Машукова вместе с восемью десятками родителей подписала обращение в Управление Следственного комитета по Минской области.
Среди прочего люди написали: «Именно тщательные, профессиональные обследования наших детей позволяли ему ставить точный диагноз и назначать эффективное лечение, которое быстро давало результат… Мы никогда не замечали нездорового внимания к нашим или чужим детям. Мы доверяли этому врачу своих детей тогда, и доверили бы сейчас. Мы были спокойны, если Аркадий Валерьевич был на смене — были уверены, что наши дети в надежных руках».
Мама двоих детей Александра Жизневская рассказала: «Я не хочу верить в то, в чем обвиняют доктора Иванова. Любого врача можно обвинить в педофилии. Иванов очень любил детей и не был безразличен к людям. Он осматривал детей тщательно — с головы до пяток. Проще, конечно, как некоторые врачи, делать записи о состоянии ребенка, почти не взглянув на него. Иванов другой, он ответственный врач».
Родители в письме также выражают убежденность, что случившееся «является следствием непонимания того, как должен проводиться осмотр, и каковы могут быть последствия, если осмотр будет проведен поверхностно».
В защиту доктора Иванова направили свои обращения врачи больницы Крупок и РНПЦ детской хирургии, где он работал на должности медбрата, будучи студентом медуниверситета.
Коллеги, сокурсники, друзья доктора объединились для помощи Аркадию и его родителям.
Врач Татьяна Свистунова, с которой у Аркадия Иванова были близкие отношения в течение 12 лет, живет теперь в США. Женщина специально прилетала в Беларусь для дачи показаний по делу Иванова. Она уверена, что он не виновен, говорит, что они с Аркадием не создали семью только потому, что она не была готова «из-за отрезвляющего опыта первого раннего брака, а он хотел нормальную семью и детей».
Татьяна Свистунова согласна с врачами из Крупок, которые пишут: «Мы свидетельствуем, что Иванов Аркадий Валерьевич характеризуется только с положительной стороны. Исполнительный, грамотный и инициативный коллега. Всегда не только четко и профессионально выполняет свою работу, но и готов помочь по-человечески коллегам и сотрудникам в любой ситуации».
Должен ли педиатр осматривать половые органы ребенка?
Отметим, что осмотр половых органов детей педиатром прописан в учебно-методическом пособии «Физикальные методы исследования здорового и больного ребенка», утвержденном научно-методическим советом Белорусского государственного медицинского университета в качестве учебно-методического пособия в 2009 году.
В пособии отмечается: «Осмотр ребенка заканчивается осмотром половых органов и оценкой развития вторичных половых признаков… При осмотре половых органов обращают внимание на правильность их строения. У мальчиков можно выявить такие аномалии, как гипоспадия (нижняя расщелина уретры), эписпадия (верхняя расщелина уретры), гипоплазия полового члена (микропенис). У девочек возможны агенезия, гипоплазия или гипертрофия клитора, сращение малых и больших половых губ, заращение девственной плевы, расщепление клитора, аплазия половых губ и девственной плевы. При пальпации у мальчиков определяют наличие яичек в мошонке, оценивают их форму, консистенцию, наличие уплотнений и размеры, после чего сопоставляют их со стандартами для каждого возраста».
Заведующий кафедрой детской хирургии БГМУ, главный внештатный детский хирург Минздрава Василий Аверин отметил в комментарии для Naviny.by, что осмотр половых органов детей педиатрами особенно важен, когда речь идет о небольших населенных пунктах, где нет детских хирургов:
«Даже в Минске не в каждой поликлинике есть детский хирург, порой на несколько поликлиник — один специалист. Нормальная практика — выявление патологии педиатром, который направит в случае необходимости к узкому специалисту. Опыт работы показывает, что врожденная патология наружных половых органов может не вызывать жалоб пациентов. Чтобы ее выявить, педиатр обязан осматривать и пальпировать половые органы ребенка».
Василий Аверин отметил, что в случае, если педиатры не будут выполнять рекомендации по осмотру половых органов, ряд патологий будет выявляться поздно. В некоторых случаях это может привести к осложнениям, например, бесплодию у мужчин.
Что касается стандартов осмотра, врачи «стараются проводить его в присутствии медсестры или законного представителя ребенка».
Именно так проводил осмотр и доктор Иванов, утверждает Людмила Денщик — врач, которая теперь замещает его на должности заведующего педиатрическим отделением. Она приехала в Беларусь из Луганска два года назад.
«С Ивановым на приеме была медсестра, которая отсутствует в исключительных случаях, — сказала врач. — Я не знаю случаев, при которых возможно уединение ребенка и врача. Врачи не запирают кабинеты во время приема. Я слышала, что теперь чуть ли не в упрек Иванову ставят то, что он покупал сладости детям, якобы хотел их задобрить. Мы все покупаем печенье детям, которые поступают к нам из детского дома или других учреждений. Представьте, к этим малышам никто не приходит!»
Врач также обратила внимание на то, что среди белорусских родителей нет адекватного понимания проблемы гигиены у детей:
«Мамы порой смотрят квадратными глазами. В возрасте 15 лет мы видим мальчиков с фимозом, неопущением яичек. Порой спрашиваешь у мамы, нет ли у мальчика фимоза (проблема должна быть решена до трех лет). А она отвечает, что не знает. Если родители закрывают глаза на такие проблемы, кто, кроме педиатра, на них укажет? Если Иванов учил детей правилам личной гигиены, ему надо сказать за это спасибо. Вы знаете, что девочки попадают к врачам со сросшимися малыми половыми губами? Эту проблему также можно предотвратить, выполняя простые правила гигиены. Все врачи попадают под статью, которую применили к Иванову. Причина — мы имеем доступ к человеческому телу. Думаю, обвинения в адрес врачей идут от неграмотности населения».
Аркадия Иванова дети любили, не боялись его, говорит Людмила Денщик. Было много случаев, когда родители просили, чтобы именно Иванов смотрел их детей: «Поэтому мне трудно представить, какие из детей сейчас выступают как жертвы».
«Как докажешь, что осматривал паховые лимфоузлы не для получения удовольствия?»
История с доктором Ивановым показала, что в Беларуси есть проблема в коммуникации между врачами и пациентами. Подобное имело бы меньше вероятности случиться, если бы врачи имели привычку объяснять пациентам, что они делают во время приема и зачем. И если бы алгоритмы осмотра были четко прописаны, причем не в рекомендациях, а в законе.
Однако врач из Крупок Татьяна Лобанова уверена, что ни в каком документе не пропишешь правила поведения медика от А до Я. Нельзя исключить, говорит она, что медсестра покинет кабинет, а законного представителя ребенка не будет на приеме:
«Из-за этого я не могу остановить прием. Теперь вот смотрю ребенка, и думаю, что он скажет на этот счет родителям и как они воспримут его слова. Исключить, что некоторые врачи из-за опасений быть обвиненными в педофилии будут менее тщательно осматривать детей, нельзя».
Врач-кардиолог РНПЦ детской хирургии Ирина Турчинова говорит, что из-за обвинений в педофилии педиатрам стало очень сложно работать: «Все время ловишь себя на мысли, что те или иные твои обычные действия, если посмотреть на них под определенным углом, могут показаться подозрительными. Особенно людям, которые не понимают их истинного смысла, то есть не медикам. Каждый день, прикасаясь к ребенку, особенно в определенных местах, я думаю о том, что все это может быть превратно истолковано. И ловлю себя на мысли, что может, лучше не щупать ему паховые лимфоузлы, не пальпировать пульс на бедренных артериях, не проверять правильность строения и развития половых органов? Пусть лучше будет пропущена патология у ребенка, чем мне искалечат жизнь. Ведь при таком обвинении оправдаться почти невозможно. Как ты докажешь, что делал это все не для получения удовольствия? Как объяснишь, зачем кардиолог снимает ребенку штанишки и щупает что-то в паху? Разве это не подозрительно? При возникновении педоистерии это уже практически доказательство виновности. Осталось опросить ребенка — и дело сделано!»
Ирина Турчинова полагает, что преследование врачей может привести к тому, что люди будут уходить из профессии, опасаясь, что их могут посадить по любому доносу недовольных пациентов:
«Нет надежных механизмов защиты. Наша история уже знает, что бывает, когда допускаются казни по доносам, сколько непорядочных людей может использовать ситуацию, чтобы свести личные счеты, причем совершенно безнаказанно! Поэтому, пока такое будет происходить, ни один педиатр или педагог не будет чувствовать себя защищенным».
Правозащитник: исключать ложные обвинения нельзя
Андрей Маханько, член правления МОО «Понимание», одним из направлений работы которого является предупреждение насилия и пренебрежения детьми, в комментарии для Naviny.by отметил, что доказательная база в случае подозрения в совершении преступления против половой свободы и неприкосновенности собирается очень сложно.
«Исключать то, что могут быть ложные обвинения, нельзя. Единственные варианты — полиграф и качественные опросы детей. Вероятность получения правдивых показаний со стороны детей в комнатах опроса высокая. С ними работает психолог, который не давит на детей», — сказал Маханько.
Работа комнат опроса направлена на снижение травматизации психического здоровья ребенка, а также на получение качественных и достоверных показаний. В Беларуси функционируют 19 комнат опроса. Из более 500 детей, которые в прошлом году пострадали от сексуального насилия, примерно 80% опрашивались в таких комнатах.
Решение, где и когда опрашивать ребенка, который проходит по делу как жертва сексуального насилия, принимает только следователь. По сведениям Naviny.by, не все дети, которые выступают как жертвы в деле Иванова, опрашивались в комнатах опроса.
Что касается использования полиграфа, судебно-психофизиологические экспертизы с его применением проводятся в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении сексуальных преступлений против несовершеннолетних, сообщили Naviny.by в пресс-службе Государственного комитета судебных экспертиз. Основание для проведения судебной экспертизы — постановление органа, ведущего уголовный процесс.
Заключения экспертов используются следственными органами в совокупности с другими основаниями для отказа в возбуждении уголовного дела, для прекращения уголовного преследования людей. Это возможно в тех случаях, когда экспертиза указывает на отсутствие у исследуемого лица поведения, направленного на сокрытие информации о расследуемых обстоятельствах. За два года практики благодаря экспертизам с использованием полиграфа выявлено 13 таких «условно-невиновных».
Экспертное исследование проводится с письменного согласия исследуемого. Однако Аркадий Иванов проходить исследование отказался по рекомендации адвоката, которая исходила из того, что исследование является вероятностным, а любое заболевание сердечно-сосудистой системы снижает его достоверность из-за возможности получения ложной реакции. У Иванова артериальная гипертензия и тахикардия даже на фоне постоянного приема препаратов.
Как бы там ни было, говорит Андрей Маханько, случай с доктором Ивановым является примером того, что любого врача можно привлечь к ответственности за то, что он осматривал пациента.
«Для того чтобы такое не происходило, в законодательной базе должно быть четко прописано, что должен делать врач во время осмотра. Причем речь должна вестись не о рекомендациях, а о протоколе осмотра, включающего в себя присутствие третьих лиц. Например, во время осмотра обязательно должна присутствовать медсестра. Можно взять образцы поведения у наших соседей, поляков, например. Лучше посмотреть на Западную Европу, если мы ведем речь о правах человека», — подытожил Маханько.
